Поводырь (СИ) стр. 41
точно не откажется. А одарить будущего командира личной охраны необходимо!
Безсонов торопливо, по-медвежьи семеня, убежал радовать бойцов премией-авансом. У двери остался блестеть глазами в предвкушении увольнительной вихрастый Артемка.
— Вашство, там енти… Тутошние господа. Звать штоль?
— Зови, Артемка. Зови. А сам бегом на кухню. Считать умеешь? Перечтешь гостей… Да меня не забудь. Скажешь на кухне, чтоб обед на всех готовили.
— Дык я побег?
— Погоди, «побёг» с шашкой… Дык… Потом найдешь сотника и расскажешь ему, что я велел научить тебя, как доклады командиру делать и как к господам обращаться. Теперь — иди.
Я сел во главе стола. Положил перед собой несколько чистых листов бумаги и карандаш с надписью «карандаш». Счет пошел на секунды.
Удивительно, сколько мыслей может промелькнуть в голове за какие-то секунды. Входили люди. Кланялись, желали доброго дня. Кивал в ответ, ждал, пока соберутся все. И успел еще раз прокрутить в голове стратегию поведения.
— Здравствуйте, господа. Рассаживайтесь, — даже и не подумал встать. Пусть теперь мы все в одной лодке, но все равно — между нами гигантская пропасть с названием «Табель о рангах».
«Присаживайтесь» — сказал бы человек, желающий угодить. Или — хороший знакомец. «Рассаживайтесь» — должен говорить радушный хозяин. Тварь, право имеющая, заставила бы людей слушать стоя. Я — хозяин. Я теперь тут всему хозяин, но у меня не сотни глаз и не тысяча рук. Мне нужны эти глаза и руки, поэтому я предложил чиновникам разделить со мной стол, и даже намерен был отобедать с ними вместе.
— Фортунат Дементьевич, представьте мне господ.
Карандаш повис над белым листом. Попробуй-ка, запомни с первого раза эти замысловатые имена. Вот где фантазия разыгралась не на шутку!
Окружной начальник встал. Рефлекс. Трудно заставить себя сидя говорить с начальством. Это в Америке столетиями изживали. Ноги на стол складывать нашим-то староверам и в страшном сне не приснится! Ну да америкосы — песня вообще отдельная. Как сказал британский консул
на губернаторском балу у нас в Томске — «Не обращайте внимания на янки, господин губернатор. Что поделаешь. Некоторым нашим колониям свобода не пошла впрок»!
Борткевич встал. Может быть это и не культура, а всего лишь танцы чинопочитания. Но образованный человек ДОЛЖЕН вставать, когда говорит с начальством.
— Позвольте представить Вам, Ваше превосходительство, окружного казначея, коллежского секретаря, Хныкина Ивана Алексеевича.
Кто бы сомневался. Именно он держал рушник с караваем, и говорил по-французски. Странно для чиновника десятого класса, но ничего удивительного для казначея. Хранящееся у меня в бумагах предписание Министерства Внутренних Дел в Томское казначейство о начислении мне жалования было написано на чистейшем парижском языке.
Хныкин вскочил и не садился, пока я не взмахнул рукой.
— Каинский городничий, Седачев Павел Петрович. Титулярный Советник.
Умным полицейский не выглядит. Особенно честным — тоже. Видимо — всех устраивающая кандидатура. Никому не мешает жить. Глаза преданные, собачьи. Побить палкой и дать косточку?
— Надворный советник, Чаговец Михаил Григорьевич. Исправник Каинского земского суда.
Суров. И по чину выше окружного начальника. Бородища лопатой. Купцы у него наверняка по струнке ходят. Сказал — полторы, значит — полторы. А казначей выдал. Все честь по чести.
— Нестеровский Петр Данилович. Окружной Каинский судья, коллежский советник.
Встал, но тот час рухнул обратно. Изображает старческую немощь, а