Библиотека

Поводырь (СИ) стр. 66

Размер шрифта
-
+
Тема

домам разгоняли, а шашками по погостам…

Пока ждал первого из вызванных «на ковер» бунтовщиков, прочел, наконец, письма. Поднял настроение. Ее Императорское высочество, Великая княжна Елена Павловна на изысканном, образном и замысловатом русском языке поздравляла меня с получением высокой должности. Но не только! На поздравление бы и телеграммы хватило, а тут текста на страницу. «Мой милый Герман, — писала эта обогнавшая время женщина. — Зная твою неуемную энергию и приверженность прогрессу, верю, что долг свой в управлении столь обширными пространствами исполнять станешь ревностно. Столь же истово, как брался за любую должность, на коей судьба тебе быть завещала. Об одном только заклинаю тебя — будь добрее к людям. В земной юдоли своей, человеки, и без нас обременены многими страданиями. Кои удесятериться могут, коли ты их, как и прежде, лишь колесами зубчатыми в государственном интересе почитать будешь. Впрочем, это продолжение наших давних споров, о которых я все еще продолжаю скучать. В любом случае, знай — мне дорога твоя светлая голова и у меня ты найдешь самую горячую и преданную поддержку»… Отлично! Уж кто-кто, а Великая княгиня-то точно имеет доступ к телу Государя Императора. Может быть со всякой ерундой она к царю из-за меня и не побежит, но вот с проектом Томской железной дороги я ее точно попрошу помочь.

Письмо от отца не блистало изящными оборотами. Я бы даже сказал — было сухо, как военный приказ. Однако и оно мне понравилось. Старый отставной генерал извещал своего младшего сына, то есть меня, о том, что его старый приятель — «ты знаешь, о каком господине я говорю» — предупредил о готовящемся решении Государственного Совета касающегося дальнейшей судьбы Уральских заводов «акции коих я тебе передал». И по сведениям этого господина — акционерам не стоит ждать ничего хорошего. В связи с этим, Густав Васильевич отправил за мной вслед «известного тебе стряпчего» для оформления доверенности на право продажи «сих ценных бумаг». В столице наблюдался определенный ажиотаж к участию в акционерных обществах со стороны высшего света. Так что «покупатели найдутся всенепременно». Этот же юрист должен был разыскать моего старшего брата Морица. Либо в Омске, либо «если влекомый воинским долгом, брат твой уже выступил в Семипалатинскую крепость» в северном Казахстане. Естественно, с тем же заданием. У Морица тоже были бумаги несчастных Кауфских заводов.

Самое для меня чудное заключалось в самом конце письма. Там, где обычно должны помещаться слова любви. «Густав, не смей волноваться, — писал отец моего Геры. — Денежные средства, полученные мною с торгов за принадлежащие тебе бумаги, будут помещены в новомодную Сберегательную кассу

Государственного банка. Или любое другое место по твоему указанию. Не позабудь составить соответствующий документ». Дата. Подпись. Странные отношения. С одной стороны вроде как вырисовывается крупная кучка готовых к инвестированию средств, а с другой — до слез обидно за лишенного родительской ласки Герочку.

Тот даже удивился сначала, а потом, почему-то кинулся меня утешать. Тут у меня и вовсе бардак в мозгах случился. Окончательно перестал понимать, кто теперь кому кем приходится, и как мне к этому нужно относиться.

Ерофеевы, отец и сыном именно таким, ошарашенным, меня и застали. Поклонились и замерли на пороге, не зная — то ли бежать от этого непонятного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.