Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия. стр. 11
рождения пришлась одна из тех чудовищных гроз, когда людей охватывает ужас, а старухи думают, что слышат трубу архангела, возглашающего о Страшном суде. Видя, как молнии полыхают в свинцовом небе, слыша вой ветра (его ярость в этих бескрайних, плоских, лишенных лесов местах необыкновенна), чувствуя, как дом сотрясается до основания от непрестанных раскатов грома, можно было подумать, что ребенку, приход которого в мир ознаменовался столь необузданной борьбой стихий, предстоит полная бурь и тревог жизнь. Суеверные толкователи примет могли сколько угодно болтать об этом: мало кому выпадет такое счастливое, ласковое и тихое детство, какое выпало мне.
* * *Николай Степанович Гумилев родился в Кронштадте 3 апреля 1886 года, в сильно бурную ночь, и, по семейным рассказам, старая нянька предсказала: «У Колечки будет бурная жизнь».
* * *Вот как устроилась свадьба моих родителей. Они всю жизнь свою уважали друг друга и были счастливы. Первый сын их, Алексей, умер очень маленьким, и мать говорила мне, что отец и она были неутешны. Но в 1804 году, 20 мая, в 6 часов утра, родился второй сын их, известный всем, — Михаил (М. И. Глинка. — Е. Л.).
По рассказу матери, после первого крика новорожденного, под самым окном ее спальни, в густом дереве, раздался звонкий голос соловья, с его восхитительными трелями, и мой отец, когда был впоследствии недоволен тем, что брат оставил службу и занимался музыкой, часто говаривал: «Не даром соловей запел при его рождении у окна, вот и вышел скоморох».
* * *Вот, мой друг, как было дело. В 1799 году, зимою, на праздник Знамения Божьей Матери, твой папаша пригласил к себе из круга родных и друзей, как водилось в старину, на пирог. Батюшка твой любил хорошо покушать, и потому я сама накануне званого дня, то есть 26 ноября, растворила тесто для пирога, которому надлежало разыгрывать solo за завтраком будущего дня. Пироги я пекла очень вкусные, отец их очень любил и потому я, никому не доверяя в том, чтоб тесто, как говорится, не ушло, приказала сосуд с пирожным материалом поставить на лежанку в своей комнате. В это время я была тобою беременна. Был уже час девятый вечера, и я, напившись чаю, начала раскладывать гранпасьянс, задумав: если он выйдет — тогда родится у меня сын, а если не выйдет — то родится дочь. Пасьянс не вышел. Тетушка моя и старая няня, по признакам тогдашней моей конструкции, утверждали, что будет дочь, и в заключение разных предсказаний посадили меня на пол и при вставании моем с пола заметили, что я упиралась на левую руку, и тогда тетушка и няня единогласно решили, что наверное будет дочка. Кажется, что может быть вероятнее? Дело решено и подписано!
Часу в 11-м вечера того же дня тетушка и няня отправились спать; отца твоего не было дома: он, как доктор, отозван был в Стрельну к великому князю Константину Павловичу, у которого он лечил всех придворных. Помолясь Господу, я легла в постель и, не пролежав получаса, встала и позвала к себе старую няню, приказав ей послать за повивальной бабкой, никому о том не говоря, чтобы никто в доме о том не знал. (В старину, и кажется еще