Пожираюший стр. 15
Я подхожу к мёртвым и делаю глубокий вдох. Аккуратно, вот так. Снимаю с крайнего защитный шлем. С коричневого высохшего лица на меня смотрят тёмные глазницы. Волосы каштановые и длинные, почти до плеч.
– Прости, – я шепчу так, чтобы Белая не услышала.
Хотя она бы и не услышала. Белая стоит позади меня и смотрит полными ужаса глазами. Бледнее, чем обычно, вот-вот грохнется в обморок. От её страха мне становится как-то легче.
Я осторожно кладу мумию на спину, расстёгиваю куртку, комбинезон. Только бы не сломать ничего… Хорошо, что одежда кажется гигантской по сравнению с высохшим телом. Вот так. Мумия остаётся лежать на полу, маленькая, беззащитная. Я думаю о маме, но тут же отгоняю глупые мысли. Теперь второй…
– Давай ты, – говорю я Белой, хотя прекрасно понимаю, что она ни на шаг не приблизится. – Ты же говорила, что мёртвые нестрашные.
Она мотает головой, и я подхожу ко второму. Я бы ей и не дала на самом деле. Не хочу, чтобы она прикасалась. Я так же аккуратно снимаю защиту. Интересно, это из наших? Из наших не вернулось четырнадцать человек. Их имена царапают на большой железной доске в проходе. Скоро там появится моё. Всё-таки надеюсь, что это не наши. Как будто это имеет значение.
Когда с защитой покончено, я осматриваю комнату и решаю, что лучше всего подойдёт один из углов.
– Помоги убрать мусор, – говорю я.
– Зачем? – спрашивает Белая.
– Для красоты.
Я начинаю очищать площадку от хлама и обломков, Белая наконец присоединяется ко мне.
– Зачем костюмы? – шепчет она.
Это выглядит забавно. Как будто те трое могут нас подслушать.
– Огонь в соседней комнате ещё свежий, – отвечаю я и откатываю в сторону огромный цветочный горшок с иссохшей землёй; из земли торчит ссохшийся ствол – пальма? – Он ещё не успел набрать температуру, ещё долго не наберёт. Мы наденем костюмы и спустимся по верёвке вниз. Костюмы уже пострадали от огня, так что…
– Подожди, – перебивает Белая. – Мы что, наденем эти костюмы?
– Нет, конечно. У тебя ведь есть парочка других.
– Но… – Белая выглядит так, будто сейчас заплачет.
– Не хочешь, оставайся здесь.
Больно надо слушать её нытьё.
– Так вот, – продолжаю я. – Я не знаю, в каком состоянии костюмы, но они должны выдержать пару минут контакта с огнём.
Белая опять таращится на меня.
– Знаешь что, – тут уж меня прорвало, – мне вообще плевать, что с тобой будет! Хочешь – сиди здесь, помирай от голода! Я тебя уговаривать не собираюсь! Или у папы своего спрашивай – как тебе вылезти! Чтобы не надевать одежду этих, второсортных!
Белая вся сжимается. Я откидываю оставшийся мусор. Со всей силы, подальше, вот так-то, побыстрее закончить!
– Я не это имела в виду, – говорит Белая еле слышно. – Я никого не считаю… Я просто боюсь.
Я не отвечаю, осматриваю комнату. Чем бы накрыть? Ничего подходящего нет. Придётся хламом.
– А это зачем? – так же тихо спрашивает Белая.
– Помоги, – говорю я вместо ответа. Звук получается громкий и резкий, как шлепок. – Их нужно похоронить.
* * *Шкаф, которым мы загородили проход вчера, слишком тяжёлый, и мы корчимся минут пятнадцать, чтобы его отодвинуть. Без еды сил всё меньше. Наконец получается узкий проход. Оттуда в комнату сразу врывается жар. Пожирающий уже облюбовал стены, кое-где перекинулся на пол. Но в целом всё ещё не критично.
Мы надеваем костюмы. Они огромные. И они принадлежат другим людям. Я мысленно прошу их не сердиться, что мы взяли костюмы. Белая шепчет что-то без остановки.
Я ещё раз проговариваю вслух: проходим к окну, я закрепляю верёвку за остатки решётки, спускаю Белую, потом иду сама, главное – не задерживаться там, где огонь, не паниковать, не совершать резких движений. У нас будет пара минут. Белая кивает, из-под шлема видны только её испуганные голубые глаза.
– Я всё поняла, – говорит она.
Но я говорю это не для неё. Я пытаюсь словами заглушить свой страх.
– Давай, – я не узнаю свой голос.
Мы выходим. В костюмах идти трудно. Обходим очаги Пожирающего, языки пламени провожают нас, колышутся, как змеи. Я с трудом справляюсь с дыханием. Окно. Пытаюсь завязать верёвку там,