Пожиратель душ стр. 139
грудь татуировку, делая проколы костяной иглой и втирая в них вонючую черную краску, сделанную из растертых в порошок костей убитых зверей-Охотников и крови самих Пожирателей Душ.
«Эта метка на твоем теле, — еле слышно выдохнула она, — будет вечно терзать тебя, точно острие гарпуна, застрявшее у тюленя под шкурой. И она навсегда соединит тебя с нами. Одно движение — и мы направим тебя туда, куда нужно нам, сколько бы ты ни сопротивлялся…»
Распустив ворот парки, Торак сунул руку за пазуху и коснулся пальцами подсохшего шрама на груди.
«Сумею ли я когда-нибудь показать это людям Ворона? — думал он. — Смогу ли признаться им во всем, ведь они так мне доверяли? Как же мне показать им этот знак — острый трезубец для ловли душ?»
Ведь эта метка означала, что и он, Торак, тоже стал Пожирателем Душ!
Глава сорок первая
Фин-Кединн разбудил Торака еще до рассвета и предложил сходить вместе с ним к реке, чтобы проверить рыболовные снасти. Выбравшись из жилища, Торак увидел, что его поджидает и Ренн. Она стояла рядом с дядей, и по их лицам он догадался, что она уже успела рассказать вождю племени о том их разговоре во время пира.
Они молча шли по еще спавшему Лесу. В долине лежал густой туман, на берегу реки этот туман казался чуть розоватым из-за множества переплетенных голых ветвей ольхи. Торак заметил, что Волк тоже неслышно следует за ними, скрываясь среди деревьев. Все вокруг было окутано тишиной, которую нарушало лишь громкое журчание воды подо льдом, там, где река впадала в озеро Топора.
В низменной, болотистой части долины река разливалась, образуя множество рукавов и бочагов. Через эти бочаги люди Ворона натянули веревки, сплетенные из лыка, с веревок свисали, уходя в воду, лески с крючками и наживкой.
Улов был хорош, и вскоре на берегу уже высилась небольшая горка окуней и лещей. Фин-Кединн поблагодарил духов добычи, потом воткнул рыбью голову
в развилку на ветвях большой ели — для ворона, покровителя племени, — и они развели небольшой костер под исхлестанным ветрами старым дубом. Устроившись вокруг костра, все трое принялись потрошить выловленную рыбу и счищать с нее чешую; это была весьма неприятная работа — рыба была ледяной, и руки немели от холода. Каждую вычищенную рыбку они надевали на прут и подвешивали повыше на ветви дуба, чтобы Волк не смог ее достать.
Поднялся ветерок. Дуб спал слишком крепко и холодного дыхания ветра не чувствовал, а вот чуткие березы горестно вздыхали, и ольховины тоже дрожали от холода и даже во сне стучали своими черными семенами-шишечками, словно зубами.
Ласка в белой зимней шубке поднялась на задние лапки и стала нюхать ветер. Волк насторожил уши и куда-то побежал, опустив голову и чуя добычу.
Фин-Кединн посмотрел ему вслед, потом повернулся к Тораку и спросил:
— Помнишь, я как-то рассказывал тебе о большом пожаре, который сломил могущество Пожирателей Душ?
Ренн так и замерла, держа в одной руке недочищенную рыбину.
Торак тоже насторожился и ответил:
— Конечно, помню.
И лишь нож Фин-Кединна из оленьего рога продолжал мерно поскрипывать, сдирая рыбью чешую.
— Это ведь твой отец тогда пожар устроил, — сказал он.
У Торака мгновенно пересохло во рту от волнения.
— А этот огненный опал, —