Пожиратель душ стр. 142
крупного леща и подвесил его над алыми головнями — жариться. Торак продолжал сидеть в глубокой задумчивости.
— Ешь, — сказал ему Фин-Кединн, снимая рыбу с огня.
— Я не голоден.
— Ешь.
Торак начал есть и обнаружил, что прямо-таки умирает от голода. Он успел прикончить большую часть леща, прежде чем обнаружил, что сам Фин-Кединн почти ничего не съел.
С тех пор как Фин-Кединн спас их во льдах, они впервые оказались наедине. Торак вытер рот и спросил:
— Ты на меня сердишься?
Фин-Кединн неторопливо вычистил нож о снег и повернулся к нему:
— А почему я должен на тебя сердиться?
— Потому что я ушел искать Волка, не спросив твоего разрешения.
— Зачем же тебе мое разрешение? Ты ведь уже почти взрослый. — Вождь помолчал и сухо прибавил: — Именно поэтому, впрочем, тебе бы стоило вести себя соответственно.
Эти слова подействовали на Торака, точно ожог.
— Но как я должен был поступить? Я же не мог позволить Пожирателям Душ принести в жертву моего Волка! Не мог позволить им заполонить злыми духами весь наш Лес!
— Ты должен был вернуться и попросить меня о помощи.
Торак открыл было рот, собираясь протестовать, но Фин-Кединн одним взглядом остановил его.
— Ты выжил чудом, Торак. И потому лишь, что этого захотел Великий Дух. Но удача рано или
поздно отворачивается от любого. Великий Дух просто перестает тебя замечать, даря свое благоволение кому-то другому. Тебе нужно жить в племени.
Торак упрямо молчал.
— А ну-ка скажи, — попросил его Фин-Кединн, — какие следы ты сейчас видишь вокруг себя?
Торак удивленно вскинул на него глаза:
— Что?
— Ты прекрасно меня слышал.
Торак был совершенно озадачен, но все же принялся перечислять. Глубокие, как бы с приволакиванием ноги, следы зубра. Несколько неровно отгрызенных веточек, явно оставленных благородным оленем. Едва заметные ямки в снегу, и в каждой на дне крошечная капля замерзшего помета — здесь ночевали, собравшись вместе, белые куропатки.
Фин-Кединн кивнул:
— Твой отец хорошо обучил тебя. Он научил распознавать следы, и благодаря этому ты всегда понимаешь, что говорит тебе Лес, ведь ты внимательно его слушаешь. А вот сам твой отец в молодости никогда никого не слушал! И всегда был уверен, что прав. Выслеживать, прислушиваться к голосу Леса — таким даром обладала твоя мать. — Фин-Кединн помолчал. — Возможно, так старательно обучая тебя, твой отец пытался предостеречь от ошибок, которые, возможно, совершал в свое время.
Тораку тоже пришла в голову эта мысль.
— Если ты сейчас уйдешь, — продолжал Фин-Кединн, — то против троих колдунов, обладающих невероятным могуществом, тебе придется сражаться в одиночку. А одному тебе ни за что их не одолеть.
Волк, лежа на берегу, прикончил заячью лапу и теперь стоял, виляя хвостом своему отражению в воде — своей телесной душе.
Фин-Кединн некоторое время наблюдал за ним, потом сказал:
— Молодой волк может быть беспечно храбрым. Испытывая уверенность в том, что может сам, в одиночку, завалить лося, он забывает, что лосю достаточно одного удара копытом, чтобы его прикончить. И все же, если у этого волка хватит ума немного подождать, он действительно со временем сможет завалить не одного, а многих лосей. — Он повернулся к Тораку. — Я не уговариваю тебя остаться. И не приказываю тебе. Я тебя об этом прошу.
Торак нервно сглотнул. Никогда