Позвольте вас подставить (сборник) стр. 439
благоустроенную квартиру за помощь старушке было весьма выгодно. Женщины ударили по рукам, и в подтверждение своих слов Мария Афанасьевна через неделю торжественно представила заверенное нотариусом завещание. Естественно, во дворе об этом никто не знал, поскольку и Мария Афанасьевна и Люба договорились молчать – пойдут ненужные слухи… Как выяснилось – к сожалению, впоследствии, – у Марии Афанасьевны была еще одна, более веская причина хранить все в секрете: из-за ее болтовни Люба могла узнать, что у старушки уже есть наследники, прописанные в свое время в ее доме и отказавшиеся, естественно, от затеи за ней ухаживать.
– Как же так получилось? – удивленно
спросила Лариса. – Старушка сначала составила завещание, а нотариус его принял, учитывая наличие прописанных у нее людей?
– А сейчас это легко, – усмехнулся слушавший эту историю Белов. – Им деньги принесли, они подмахнули, а там дальше пускай суд разбирается. Да надо еще посмотреть, как там завещание составлено.
Люба полезла в шкаф и достала бумагу.
– Ну вот, все правильно. «Все принадлежащее мне имущество», без уточнений, – прочитал Белов. – А ей принадлежит, по сути дела, уже только часть дома. Значит, вы должны были получить часть, – обернулся он к Климовой. – Что, мало показалось, что ли?
– Ничего я уже не должна была получить, – махнула рукой Люба. – Вы просто Марию Афанасьевну не знали. Связалась я с маразматичкой старой! Она уже и новое завещание состряпала, все в пользу этих… Старшиновых.
– Вот как? – удивился Белов. – И это что, выяснилось недавно?
– Да вот, буквально с месяц назад. Я случайно с Галиной Федоровной разговорилась во дворе, она мне про этих Старшиновых и сказала. У ней же домовая книга, она все знает. Я сразу к Марии Афанасьевне – мол, что ж это такое? А она подбоченилась да как начала кричать: «Мой дом, кому хочу, тому и завещаю, вот у меня уже новое завещание есть, его менять хоть каждый день можно. А ты, если не нравится, можешь уходить, мне твоя помощь больше не нужна. Я вообще скоро квартирантов пущу постоянных, они за мной и ухаживать будут».
– Ушлая старушонка, – прокомментировал Белов. – И что же, вы лишились и той части, которая была на вас записана?
– Конечно, – с горечью сказала Люба. – Если бы эти Старшиновы, вернее, мамаша их, узнала о том, что им уже не все, а только часть причитается, она бы такой скандал закатила! Еще бы в суд подала и выиграла. Видела я ее, мегера-мегерой, и связи у нее есть. Вот Афанасьевна ее и боялась. Связалась по глупости через мужа-то, потом локти и кусала… Поэтому и изворачиваться начала, вот меня и облапошила.
– А бояться-то ей нужно было не Старшинову, а вас, как выясняется, – заметил Белов. – Поскольку решились вы на методы радикальные.
– От злости решилась, – призналась Люба. – Она на меня так смотрела, так ручонками своими махала, словно была уверена, что я губы надую, развернусь и уйду. Так мне обидно стало, что я три года ни за что к ней ходила, все ее капризы терпела, сколько времени потратила, сколько нервов.
–