ППГ-2266 или Записки полевого хирурга стр. 9
значит — никаких пижам, постельного белья: свое обмундирование, нары или на полу, на соломе… «Проводить военное обучение…» Для этого приставили строевых командиров и политработников. Вот что такое мы, ГЛР. То есть пока мы просто ППГ на конной тяге, со своими штатами на 200 коек. Пока только приказ: «Развернуть ППГ-2266 — на 1000 легко раненых». Основная база — здесь, в деревне Алнеры. Выздоравливающих -- в те самые бараки на косогоре.
Развернули — думали: такие мы — умные, опытные вояки! Сортировка — в широком школьном коридоре. Тут же — регистрация, введение противостолбнячной сыворотки. Потом их поведут под горку — к речке, где баню оборудовали и там же выкопали дезкамеру. Чтобы к воде поближе. Потом кормиться — навес из палаточных полов под липами. Кухня — рядом, котлы, вкопанные в землю. Перевязочная — в ДМП палатке — 3 стола. Угол отгородили для операционной. Должны же быть какие-нибудь операции!
Начальство нас инспектировало после развертывания. Приехал начальник ПЭПа и инспектор-хирург, очень штатский доктор. Мы уже матрацы набили соломой, застелили простынями — как в лучших домах. Но начальник распорядился по-своему:
— Не баловать солдат! Солому! Но вшей чтобы не было — ответите!
Инспектор вежливо заметил, чтобы предперевязочную поставили, а то у нас был вход прямо с улицы — без раздевания.
Мы с утра сидим в ординаторской — ждем. Вот-вот приедут! Чуть ли махальщиков не
выставили.
Врывается сестра:
— Привезли!
Три санитарные полуторки с крестами на зеленом брезенте полным-полны, раненые сидят на скамейках. Команда Рябова из приемного отделения помогает вылезать, ведут в школу, рассаживают. Вот они — солдаты, уже попробовавшие лиха. Прежде всего — уставшие. Щеки ввалились, небритые, грязные, большинство — в одних гимнастерках, шинелей нет. Некоторые — с противогазными сумками, но без противогазов. Разрезанные рукава, штанины. Повязки у большинства свежие, потому что в ЭПе смотрели раны, чтобы не заслать к нам «непрофильных». Многие тут же засыпают, отвалившись к стене или прямо на полу.
— Что, товарищи, устали? Хмурые, недовольные.
— Устанешь тут… Сутки ездим с места на место…
— Были уже в поезде, так нет — выгрузка, перевязка. Везли бы в тыл — там бы и разобрались…
— Здесь будете долечиваться.
— Какое же тут лечение? Под самым фронтом…
— Самолеты, небось, бомбят?.. Отправляйте!
В углу коридора стол для регистрации. Документы передала сопровождающая — в пачках по машинам. Вот он, этот документ — карточка передового района. Я их только чистыми видел на картинках. Хорошая карточка, удобная.
Много мороки с регистрацией — взять карточку, вызвать по фамилии, в книгу записать, история болезни в ППГ положена — заполнить нужно ее паспортную часть. Набирается десяток — ведут в баню, в овраг. Иду и я посмотреть, что там делается в овраге.
Банька маловата, но используется предбанник, и скамейки поставлены прямо на луг, рядом. Воды много — горячей, холодной. Рябов молодец. Мочалок только мало. Тут настроение уже получше. Улыбки и даже шуточки. — Спасибо, товарищ военврач, за баньку! С запасного полка не мылся… Все причиндалы опарил.
С камерой, к сожалению, заминка. Сидит очередь в белых рубахах и подштанниках — надоело им ждать, поругиваются…
— Есть охота! Веди нас прямо так, в портках…
Так и пришлось сделать — вести в портках. Благо, хоть тепло. Куча обмундирования накопилась около камеры — как тут разобраться потом? На многих бирках от пара расплылись карандашные надписи. В столовой, под навесом, солдаты сидят уже другие — повеселее, в свежем белье.