Праймзона стр. 97
выводы...
– И какие же аномалии я смогу видеть? – осторожно спросил Рутгер, с благоговением принимая ценную вещь.
– Да практически все! – Иманд поднял к небесам указательный палец. – Начнем с “волчка”. Духи Праймзоны были милостивы к нам. И мы ни разу ни в один “волчок” не вляпались. Однако в Аллефоре “волчков” традиционно полным-полно...
– Но что такое этот “волчок”? – спросила испуганная Фрида.
Ее как женщину настораживало, что аномалия носит название детской игрушки. Чутье героини на жуткое и опасное подсказывало: это не к добру!
– Для начала запомните, – Иманд адресовался и к Фриде, и к Рутгеру, и к остальным героям, – что в первую же секунду после попадания в эту аномалию вы почувствуете, как будто полегчали на пару пудов. В теле возникнет изумительная легкость, какая бывает во сне. Вас охватит эйфория... Вы начнете смеяться и станете кричать, что можете летать как птица... И уже в следующую секунду вас действительно поднимет в воздух! Это – последний миг, когда вас еще можно будет спасти. Надо немедленно хватать “полетевшего” человека и изо всех сил тащить его прочь. Потому что, подняв человека в воздух, аномалия включается на полную мощность... Вас закручивает вокруг ее невидимого центра с огромной, убийственной скоростью... И в итоге – разрывает на куски!
– Какой ужас! – всплеснула руками Фрида.
– Но как я смогу распознать “волчок” при помощи этих стекляшек? – спросил Рутгер, который, к большому огорчению Шелти, не очень-то верил в возможности науки.
– Аномалия видна только в том случае, если ты смотришь на нее через два синих стекла. Через синие стекла “волчок” выглядит как воронка малиново-розового цвета.
– А есть ли в Аллефоре что-нибудь похуже “волчков”? – спросил Людвиг.
В его голосе слышалось напряжение. Он то и дело с тревогой косился на ворота укрепленного лагеря, поскольку интуитивно не доверял всему, что осталось от вояк
Старой Империи.
– Когда я был в Аллефоре последний раз, – Иманд выдержал многозначительную паузу, – там водились “невесты”... И премного!
– Невесты? Сбежавшие от женихов после первой брачной ночи? – попробовала пошутить Фрида.
– Скорее уж сожравшие женихов, не дождавшись ночи... – мрачно парировал Иманд. – “Невеста” почти всегда приближается к человеку со спины. Затем кладет ему на плечо свою, так сказать, руку... Рука эта холодная. Холоднее любого самого холодного льда! По-научному она именуется тепловодом. При помощи него “невеста” быстро высасывает из человека всё тепло. Если сразу же не сбросить с плеча тепловод, если не отпрыгнуть подальше, то человек погибнет за несколько секунд!
– Заледенеет? – предположил Буджум.
– Как тебе сказать... Нет, человек не превращается в ледяной столб. Он просто умирает. Как от прямого попадания арбалетного болта в сердце!
– А “невестой” аномалия называется, потому что на голове у этой дамочки белая кисейная фата? – с сарказмом, который должен был замаскировать волнение, спросил Буджум.
– Скорее, она вся как белая кисейная фата... Такая, знаешь... зыбкая... Неуловимая... И глаза у нее пронзительные, будто в голодной яме просидела три недели, – медленно произнес Иманд, думая о чем-то своем. По его интонации можно было догадаться: о глазах “невесты” он говорит не с