Практика стр. 129
только тот, кто и наложил. Да, умеет предок сделать себе репутацию.
Но прежде чем я успела натворить глупостей, вышла Ридана. В меру грустная, она, не поднимая глаз, начала свою историю:
— Господин ни-Сэй, простите мне мою слабость и глупость. Мы с Лессой — лучшие подруги, и все шалости делали вместе. Вот и решили разучить слишком сложное для нас заклятье. У нее получилось, — тут она всхлипнула, — а у меня нет. Я побежала за помощью, но какой-то гадкий шутник надругался над Лессой...
Ридана спрятала лицо в платке и оттуда прогнусавила:
— Простите меня, господин Ни-Сэй. Или прокляните — я на все согласна.
— Между нами нет вражды, — мягко произнес эльф. — Вы — смелая девушка, раз все же смогли сказать правду.
И только мы понимали, как чудовищно подколол Ридану Лий. Дальше, вскользь и как будто невзначай выступил целитель, подтверждающий, что насилия не было — и честь графини Итан не пострадала. Мы только похмыкали, насколько быстро люди находят благоприятные выходы из щекотливых ситуаций.
Роуэн все это время стоял рядом с Лием. Он уже был в зале, когда мы пришли. И, как мне показалось, успел с кем-то поругаться.
«Судилище» как-то плавно рассыпалось на кучки по интересам, и все загомонили. Кто-то обсуждал услышанное, кто-то строил предположения. Но Элим весьма величественно откашлялся, и шум стих. На самом деле это Кигнус лишил всех присутствующих дара речи — я ощутила волну его магии.
— Пользуясь оказией, хочу представить мою будущую супругу, девушку, чья красота и добродетель затмила иных. Леди Тиламина фон Райт, ваша будущая императрица.
Тила вышла откуда-то из-за спины Алой Тай. Будущая императрица выглядела бледно и потирала запястье. Видимо, оковы клятв покалывают с непривычки.
Она подошла к Элиму и позволила ему поцеловать себя в щеку. После чего присела в глубоком реверансе и оставалась в таком положении, пока не стихли овации. А мы постарались, чтобы все хлопали как можно дольше. Это ж ведь целая императрица, как можно не оказать ей уважения?
Рой жестом показал нам, что пора уже сваливать. И мы начали потихонечку отодвигаться в сторону выхода. За дверями нас встретили родители Риданы и Лессы, обе пары сильно извинялись перед Лием и обещали, в случае чего, «помочь всеми силами». Наш ушастый хитрец отказываться не стал — мало ли что, пригодится.
Моей руки коснулась Ридана. Заглянув в глаза, она тихо спросила, может ли Кариса промолчать о том, что память реально вернуть. Учитывая, что это была чистейшая ложь, — я пообещала. Но спросила, зачем это Ридане.
—
Лесса моя лучшая подруга. Я не хочу, чтобы она помнила, — тихо призналась юная Сольвейс.
— И ты правда думаешь, что все будет в порядке? Что ваши отношения останутся такими же? Дело твое, впрочем.
Мне казалось, что меня окунули во что-то гадостное, липкое и дурно пахнущее. Когда я поделилась этим чувством с Карисой, та, открыв леденец, хохотнула:
— Запомни этот чарующий вкус — политика, м-м-м, бесподобно, да?
— Да, нереально просто, — вздохнула я.
Рой, общающийся с пострадавшими семьями, мимолетно обернулся, нашел меня взглядом и тепло улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.
— Думаю, надо потихоньку собирать вещи, — протянул Лий.