Практика стр. 47
если хочешь, можешь опять считать меня. Ну, вкус блюд. Просто ты так принюхиваешься...
— Ты даже не понимаешь, да? — скорбно спросил Лий. — Нельзя давать такие разрешения, так открываться.
— Так ведь это ты, мой любимый ушастый поганец, мой лучший друг, — доступно, как маленькому, объяснила я. — Все остальные пойдут лесом-полем.
— Ну уж не все, про жениха не забывай, оборотни тоже могут входить в резонанс. Но я, пожалуй, откажусь — раз попробовав, потом будет сложно.
— Я буду думать над тем, как тебе помочь. Точнее, я уже думала.
— И?
— Ничего хорошего, — покачала я головой.
Не говорить же другу, что рассматриваю вполне рабочую версию отрезания языка с целью отращивания нового, здорового?
— Отрезать себе язык я пробовал — вырос такой же.
— А, — расстроилась я, — жаль. А это не может быть проклятьем?
— Об этом я не думал. Так, я буду салат и курицу.
— А я свиную корейку в брусничном соусе, салат, кофе, и слоеный пирог с вишней, и...
— И хватит, ты, может, и не лопнешь, а вот юбка треснуть может.
Мы с Лием так и просидели в кафе до тех пор, пока нас не нашли ребята. Причем маячок сотворил Верен, чем очень гордился.
— Мальчики, мы перекусить успеваем? — обратилась к гвардейцам Кариса.
Те отрицательно покачали головой.
— Жаль, ну и ладно. Ограбим кухню. — Вьюга драматично вздохнул. — Пакуемся. Рысь, Кариса, вам котомки — будьте с ними предельно осторожны.
А я сразу вспомнила, что некоторые из требуемых реактивов взрывоопасны. Что ж, дорога во дворец будет нервной.
Приехали мы очень быстро — на мой взгляд. Попрощались со стражниками, старательно не озвучивая их имена, и порысили в свои.
От южных ворот мы пошли через сад. Проверить кусты и стекла, да и просто приятно пройтись.
Иногда мне казалось странным иметь столько секретов от любимого. Но по здравому размышлению — это ему на пользу. Декан отвечает за наши действия, и если мы встрянем, он хотя бы не будет знать. Сомнительное утешение, ведь мастер все равно не останется в стороне, но мне хочется думать, что я спасаю его. Иначе получается очень некрасиво.
— Давайте, будете помогать, — поторопил нас Верен. — Сегодня надо поставить все заготовки и нанести первый слой.
Слой чего или какие заготовки, алхимик пояснять не собирался. Единожды он пытался объяснить нам процесс превращения веществ и энергий — с тех пор мы обозваны дикарями, и свои действия Верен не комментирует. Наши действия сводятся к «потри, порежь, потолки, помни, порви». И то он умудряется придираться.
— Что мы получим на выходе?
— Замкнем энергию. — Верен потер подбородок и уклонился от низко висящей ветки. — Она сейчас всасывает в себя жизненную силу, но деть ее некуда — накопителя в портрете нет, я проверил. Возможно, там внутри запечатана душа — но за это сажают на кол. Страшное зрелище.
— Откуда тебе знать? — удивилась Кариса. — То есть, согласна, но ты-то?
— Я алхимик, именно мы заключаем души в портреты и освобождаем из них. Это не некромантия, а запрещенная алхимия — манипуляция с душой.