Библиотека

Право на выбор стр. 287

Размер шрифта
-
+
Тема

классе, я ей сказал: выпорешь — убегу. Она поверила. Я не знал, что так больно. Не знал, что буду орать. А ты все видела и слышала!

— Делов-то, — сказала Юля. — Будто меня никогда не драли. Нашел себе принцессу! Не веришь? А ты посмотри, какая я хорошая дочка. Не курю, не колюсь, с парнями не вожусь. Почти.

Ошеломленный этим Антон прекратил истерику и как-то очень быстро нашел очки.

— Дай телефон. А, забыл, ты его выкинула. Как позвонить бы?

Юля взяла мобильник у шофера, протянула Антону. Тот набрал номер.

— Алло. Тетя Клава? Простите, что разбудил. Я тут с друзьями, короче, загулял. Позвонить вечером не смог. Все в порядке, утром позвоню. Что? Согласен! И с тем, что бить меня надо, и с тем, что некому. Такая, понимаешь, судьба: так и останусь непоротым до конца жизни. Спокойной ночи, дорогая тетя!

Это был прежний Антон, с которым ничего не случилось за три последних часа.

***

Когда Олег, Гришин и начальник охраны вернулись в Пансионат, там уже полчаса как творилось невообразимое, несусветное и неописуемое. Савушкин опять приехал с презентом — на этот раз с подарочной бутылкой «Джонни Вокера», вместимостью в восемь литров. «Это наш переходной подарок в Ирхайске, — говорил он. — Эта бутылочка была одна на город, ее года два назад кому-то подарили, пить не стали, через полгода опять подарили, потом опять, а месяц назад мне. Я завернул в кабинет, ее захватил. Еще жене позвонил, чтобы не скоро ждала». Куклинс предложил оставить бутылочку на двадцать пятое, но Савушкин отказался. «Ладно, двадцать пятое, мы его сегодня сделали». «Ты лучший мужик в этом городе, — орал уже пьяный Егорыч, имевши дурную привычку глотать виски взахлеб, да еще из пивной кружки. Мы этого козла сегодня сделали!»

Боевой клич «сделали!» стал главным в этот вечер. То Савушкин взахлеб рассказывал про дебаты, то Олег про подвиг Гришина. Бутылка стремительно пустела; Куклинс к удивлению всех вытащил бутылку коньяка из своей заначки, а Толик притащил недопитую горилку.

— Ну, ребята, ну, как мы его! Как мы его, — повторял Савушкин. Он сорвал галстук, с пяти шагов, как лассо, набросил его на монитор, избавился от пиджака и даже собрался на нем плясать, правда, передумал.

Тут же начались и песни, причем без всякого инструментального сопровождения, зато очень энергично. Песни были исключительно о войнах и победах. В честь Гришина спели что-то про Кандагар. Из уважения к Олегу и Толику, про тех кто «командовал ротами» и «в Ленинград пробивался болотами». Про «Солдатушек — бравых ребятушек» (у Гордеева на мобильнике оказалась эта музыка). Ради Елковой затянули: «Мчались в танках Гинзбурги и Кацы», а потом, вспомнив первоисточник, спели про то как «мчались танки, ветер поднимая», а потом — «разгромим, уничтожим врага!». Толик, чтобы не позволить возобладать совсем уж бравым настроениям, подкинул печальную классику: «На поле танки грохотали», а потом, для Капитана «Там за туманами, вечными пьяными». Таня, впервые выпив со всеми, да еще полный стакан, вовсю подтягивала с покрасневшим лицом.

Савушкин, вспомнив украинский эпизод дебатов, начал петь боевые запорожские песни, от древней классики, вроде «А по пид горою, яром долыною», или «Люлька в зубьях заскворчала, шабля в ножнах забренчала», до откровенно

бандеровских: «Это наши

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.