Право на выбор стр. 289
По правде говоря, я… я еще не мужчина.
— Ну, это же так легко исправить, — беспечно бросила Юлька.
— А ничего, что я сейчас…
— Сейчас я дам еще одну таблетку. И вообще, неужели ты думаешь, что для рыцарей, которых ты так любишь рисовать, боевые раны были предлогом не заниматься этим?
— У каждого добропорядочного рыцаря, — смеясь, но дрожа еще сильнее, поэтому говоря быстро, — ответил Антон, — у каждого рыцаря, место, которое у меня особенно ранено, всегда было прикрыто конем.
— Ты — исключение…
— Ты уверена?
— Хватит. Пей таблетку. А потом — первый раз в первый класс. Хватай меня за что хочешь, я буду осторожна…
— Для первого раза очень даже неплохо.
— Это комплимент?
— Это правда. На самом деле, просто здорово. А еще ты единственный девственник, который расстался с этим пороком, пролив собственную кровь.
Юля была права. Марлевые повязки, наложенные на особо серьезные раны, сбились, и простыня была в крови.
— Очень больно? — озабоченно спросила Юля.
— Нет. Такое ощущение, будто мы занимались анестезией.
— Может принести еще сливок? В холодильнике остались.
— Нет. Не надо. Присядь, нет, приляг рядом. А я положу на тебя руку. Вот так. Мне будет приятно и уже точно не больно.
Они не заметили, как за окном начал накрапывать дождик. Он лил все
сильнее и сильнее, стекая по веткам и кустарникам, рождал ручейки, обволакивал светящейся пылью фонари, замедляя рассвет.
Сквозь частый дождик, в вымокшем насквозь пространстве летел дом, в нем — комната, в ней — раскинувшиеся на широкой кровати Юля и Антошка. И ничто не могло остановить этот полет.
Глава 5 (вторая неделя, приложение)Просто плохое утро. «Разнесу из дробовика». Песочница с мазутом. Телешоу «Последний подлец». Парень чудик, но правильный.Вечер был безусловно эпическим, а вот утро началось по свински. Еще ночью Олег понял, что отравился, то ли по общей сумме поглощенного, то ли «Миклухо-Маклай» оказался чересчур смелым экспериментом. Олег мучился до утра, то просыпаясь, до засыпая. По подоконнику стучал дождь, необычайно наглый для ранней осени; громче дождя был только перманентно свистящий унитаз с прохудившейся прокладкой.
В штаб Олег спустился непривычно поздно: к десяти утра. Сердитая уборщица избавляла помещение от остатков вакханалии. Все, кто уже вылез, сидели с больными головами, вспоминая вчерашний вечер.
— Олег, ты написал бэкграунд о вчерашнем? — спросил его Куклинс. Олег вспомнил: да, вчера, между третьим стаканом виски и второй рюмкой коньяка (до горилки еще не дошло), он, действительно обещал отразить вечерние приключения или в репортаже, или, на худой конец, в сухой фактологической выжимке. Предложение было отчасти лестным: прежде бэкграунды он не писал, это делал Толик. Но сейчас башка требовала отдыха.
Отдых она не получила. Куклинс, тоже с больной головой (с больной головы на больную) объяснил Олегу, что Уздечкин вышел из строя, причем надолго. После этого он сообщил новости.
— Мы стараемся перевести всю эту историю на уровень федеральных СМИ, причем не потратив на это ни рубля из бюджета. Тема очень перспективная, но надо скорее, пока не протухла. Зря вы вчера не засняли этого Постникова. Как-то он непонятно смылся, лучше бы его в штаб.
— А остальные ребята?
— Что остальные? Во-первых, у них никаких повреждений, чтобы на камеру. Во-вторых, они, ну, даже не они, а родители за