Право на выбор стр. 290
них бояться. У всех сидит в подсознании: Батька со своим «Перуном» и «катками» — непобедим, сильнее кошки зверя нет. Все говорят, да на нас надавили, но слегка, так что такие заявления ничего не стоят. Все при этом упоминают Антона Постникова — вот этому досталось по полной программе, отсылают к нему.
— Откуда это известно?
— Пока одни творцы спят, это я про Уздечкина, другие трудятся с утра. — Тараскин взял оператора и поехали по адресам. Сейчас они должны к Баринову съездить, поговорить с Антоном. Давай, пиши бэг, да поскорей.
Олег, еще раз почувствовав голову, принялся за работу. Его труд был перед Куклинском уже через сорок минут.
Владимир Геннадьевич, наморщив лоб, прочел написанное.
— Так. Это интересно. Хотя, насчет Гришина подробности надо убрать, чтобы его не раскрыть. А вот почему так мало про этого Постникова? «Жестоко избивали на протяжении вечера»? Гришин же мне говорил, что там были какие-то подробности. Такие, что можно сравнить с методами царской охранки или ежовского следствия — можешь в скобках указать.
— Стоит ли такие подробности? — спросил Олег.
— Стоит ли? — А какие еще? В России менты бьют электорат смертным боем каждый день. Чтобы вот так, как с этим Антоном — это редкость.
Дискуссия приостановилась, так как вернулся Тараскин с оператором. Они были злы, как черти.
— Нет, представляешь, — ругался Тараскин, не люди, а какие-то отморозки.
Выяснилось, что главным отморозком оказалась Юля. Когда они, убедившись, что Антона нет у тети, прибыли к бариновскому особняку, она встретила съемочную группу, не особенно ласково. Узнав же о целях визита, сказала: даже охрану ни о чем просить не буду, сама разнесу камеру из дробовика.
Особенно возмутило Тараскина то, что Юля все решила за Антона.
— Но я же ей все нормально объяснял. Парень взрослый, пусть сам решит — сниматься ему на камеру или нет. Обещал, даже, что лицо в кадр не попадет, только повреждения. Говорил, что парень небогатый, а за это получит денежку. После этого, она вышла, вернулась и правда, с ружьем. Дала нам три минуты, чтобы отъехать от ворот.
— Черт, — сказал оператор. — Честное слово, охота связаться с этим миллионером, (как там его, Баринов?) и сказать, что у дочки ночуют парни. Думаю, ей мало не покажется.
— Ребята, вы охерели? — спросил Олег, у которого голова гудела по-прежнему, но уже не болела. — Это же наш Антон, зачем его на всю Россию позорить?
— Это наша кампания, — ответил Куклинс. — Если нам всех подряд жалеть: нашего Антона, нашу Олю, нашего Олега, тогда нас через неделю жалеть будет некому.
— Тем более, — заметил
присоединившийся Гулин, — это старый закон — проломили башку — немедленно под камеру.
— Там же речь не о башке, — ответил Олег.
Спор был жестким. Олега поддержал Капитан и Толик, который наконец-то проснулся и выполз к обществу. На стороне Тараскина был Куклинс, а Егорыч, как всегда пытался всех помирить.
— Знаешь, мы в одном городе, была такая спецакция: наш противник устраивал детские песочницы. Там мы одну песочницу наполнили песком с мазутом, а потом сказали — от его имени. Не, успокойся, никто не пострадал, мы вовремя предупредили, потом убрали песок за счет нашего. Просто, ты тогда под ногами не мешался, — орал Тараскин.
— Человек нас вытаскивал весь вечер,