Праздничный сон - до обеда стр. 2
Бальзаминова . Я говорю, Миша, за дело тебе. Зачем завиваться! Что хорошего! Точно как цирульник; да и грех. Уж как ни завивайся, лучше не будешь.
Бальзаминов . Как вы, маменька, мне счастья не желаете, я не понимаю. Как мы живем? Просто бедствуем.
Бальзаминова . Так что ж! Зачем же волосы-то портить?..
Бальзаминов . Да ведь нынче праздник.
Бальзаминова . Так что ж, что праздник?
Бальзаминов . Как что? Здесь сторона купеческая; может такой случай выйти… Вдруг…
Бальзаминова . Все у тебя глупости на уме.
Бальзаминов . Какие же глупости?
Бальзаминова . Разумеется, глупости. Разве хорошо? Растреплешь себе волосы, да и пойдешь мимо богатых купцов под окнами ходить. Как-нибудь и беды наживешь. Другой ревнивый муж или отец вышлет дворника с метлой.
Бальзаминов . Ну, что ж такое? Ну, вышлет; можно и убежать.
Бальзаминова . Незачем шататься-то.
Бальзаминов . Как незачем? Разве лучше в бедности-то жить! Ну, я год прохожу, ну два, ну три, ну пять — ведь также у меня время-то идет, — зато вдруг…
Бальзаминова . Лучше бы ты служил хорошенько.
Бальзаминов . Что служить-то! Много ли я выслужу? А тут вдруг зацепишь мильон.
Бальзаминова . Уж и мильон?
Бальзаминов . А что ж такое! Нешто не бывает. Вы сами ж сказывали, что я в сорочке родился.
Молчание.Ах, маменька, не поверите, как мне хочется быть богатым, так и сплю, и вижу. Кажется… эх… разорвался бы! Уж так хочется, так хочется!
Бальзаминова . Дурное ли дело!
Бальзаминов . Ведь другой и богат, да что проку-то: деньгами не умеет распорядиться, даже досадно смотреть.
Бальзаминова . А ты умеешь?
Бальзаминов . Да, конечно, умею. У меня, маменька, вкусу очень много. Я знаю, что мне к лицу. (Подбегает к окну). Маменька, маменька, поглядите!
Бальзаминова . Нужно очень!
Бальзаминов . Какая едет-то! Вся бархатная! (Садится у окна, повеся голову). Вот кабы такая влюбилась в меня да вышла за меня замуж, что бы я сделал!
Бальзаминова . А что?
Бальзаминов . А вот: во-первых, сшил бы себе голубой плащ на черной бархатной подкладке. Надо только вообразить, маменька, как мне голубой цвет к лицу! Купил бы себе серую лошадь и беговые дрожки и ездил бы по Зацепе, маменька, и сам правил…
Бальзаминова . Все-то вздор у тебя.
Бальзаминов . Да, я вам и забыл сказать, какой я сон видел! Вот разгадайте-ка.
Бальзаминова . Ну, говори, какой?
Бальзаминов (берет стул и садится подле матери). Вот, вдруг я вижу, будто я еду в хорошей коляске и одет будто я очень хорошо, со вкусом: жилетка будто на мне, маменька, черная, с мелкими золотыми полосками; лошади будто серые, а еду я подле реки…
Бальзаминова . Лошади — ложь; река — речи, разговор.
Бальзаминов . Слушайте, маменька, что дальше было. Вот, вижу я, будто кучер меня уронил, во всем-то в новом платье, и прямо в грязь.
Бальзаминова . Грязь — это богатство.
Бальзаминов . Да какая грязь-то, маменька! Бррр… И будто я в этом… весь перепачкался. Так я и обмер! Во всем-то в новом, вообразите!
Бальзаминова . Это… золото.