Предчувствие конца стр. 53
передавай им привет.
Разумеется, это делается ради себя. Чтобы оставить по себе приятное впечатление. Чтобы тебя лишний раз помянули добрым словом — на тот случай, если твой самолет окажется менее безопасным, чем угловой магазин.
Если уж мы соблюдаем эти ритуалы перед недельной зимней поездкой на Майорку, то что же говорить о более масштабном событии, которое приближается с каждым днем: о заключительной поездке в крематорий на дребезжащем катафалке? Не поминайте лихом, теперь обо мне — или хорошо, или ничего. Рассказывайте другим, как вы мною дорожили, как меня любили, каким я был приличным человеком. Если даже это полная туфта.
Достав старый фотоальбом, я рассмотрел снимок, который сделал на Трафальгарской площади, когда Вероника попросила щелкнуть ее с моими друзьями. Алекс и Колин пыжатся: как-никак их запечатлевают для истории; у Адриана вид привычно серьезный, а Вероника — как я раньше не замечал? — слегка повернулась в его сторону. Нет, она не подняла к нему голову, но и в объектив тоже не смотрит. Другими словами — она не смотрит на меня. В тот день я изводился от ревности. Я-то хотел показать ее друзьям, хотел, чтобы она их одобрила, чтобы они ее приняли — ну, естественно, не более горячо, чем меня. Мои ожидания были мальчишескими и нереальными. Когда она засыпала Адриана вопросами, я на стенку лез, но потом успокоился — уже в баре отеля, стоило только Адриану проехаться насчет Братца Джека и его компании.
Тут мне пришло в голову разыскать Алекса и Колина. Я представил, как попрошу их поделиться воспоминаниями и доказательствами. Но эти двое оставались второстепенными персонажами; вряд ли они запомнили больше, чем я. А вдруг их доказательства мне не помогут, а совсем наоборот? На самом деле, Тони, когда уже столько воды утекло, можно и правду сказать: Адриан всегда отпускал колкости у тебя за спиной. Хм, занятно. Да, мы оба это замечали. Он говорил, что ты не так хорош и не так умен, как тебе кажется. Понятно; а еще что? Ну, еще говорил, что ты набиваешься к нему в закадычные друзья — стараешься оттеснить нас обоих, что нелепо и необъяснимо. Ладно, я понял; это все? Еще он говорил, что, мол, эта, как ее там, просто тебя динамит, а сама только и ждет, когда подвернется более стоящий вариант. Ты сам-то разве не замечал, как она весь день заигрывала с Адрианом? Нам обоим смотреть было тошно. Чуть ли не язык ему в ухо засовывала.
Нет, от них помощи не дождешься. Миссис Форд уже на том свете. А Братец Джек сошел со сцены. Единственной свидетельницей, единственной надеждой оставалась Вероника.
Как я сказал, мне хотелось влезть ей под кожу, помните? Это странное выражение; оно всегда напоминает мне рецепт, по которому Маргарет готовит жареную курицу: с осторожностью приподнимает кожу на грудке и бедрышках, а потом запихивает туда кусочки сливочного масла и зелень. Эстрагон, что ли. Возможно, еще дольки чеснока, но тут могу ошибаться. Сам я никогда так не готовил, ни до, ни после; у меня пальцы неловкие, того и гляди проткнут кожу.
А Маргарет еще рассказала, что у французов существует и более причудливый вариант. Они засовывают под куриную кожу черные трюфели;