Предчувствие конца стр. 63
Веронику за руку, а сторонник паба опустил голову ей на плечо. Казалось, она ничуть не возражает против таких знаков внимания. Я прислушался, но все тараторили наперебой. Потом Вероника повернулась в мою сторону, и я услышал:
— Скоро.
— Скоро, — повторили двое-трое.
Кособокий опять запрыгал, дурковатый расплылся в широкой улыбке и прокричал:
— Пока, Мэри!
Они пошли провожать ее до машины, но при виде меня остановились как вкопанные. Четверо стали энергично махать на прощание, а твидовый субъект решился подойти к автомобилю с моей стороны. Его шапка до сих пор была прижата к сердцу. Он просунул свободную руку в окно; я ее пожал.
— Мы идем в магазин, — официально доложил он.
— Что будете покупать? — осведомился я с такой же серьезностью.
Оказалось, это вопрос на засыпку; субъект погрузился в раздумье.
— Нужные вещи, — ответил он наконец. — Принадлежности.
Вслед за тем он светски откланялся, развернулся и водрузил на голову сплошь утыканную значками шапку.
— Похоже, безобидный, — заметил я.
Но Вероника одной рукой уже включала зажигание, а другой махала своим знакомцам. Мне бросилось в глаза, что она вся в испарине. Нет, понятно, день был жаркий, но все же.
— Они тебя встретили как родную.
Я понял, что отвечать на мои реплики она не собирается. И еще — что она страшно зла: в основном на меня, но и на себя тоже. Никакой особой вины я за собой не чувствовал. Только я раскрыл рот, как заметил, что она, не снижая скорости, несется прямиком на «лежачего полицейского», и побоялся от толчка прикусить язык. После того как мы взяли это препятствие, я спросил:
— Интересно, сколько у него значков?
Молчание. Подскок.
— Они все живут под одной крышей?
Молчание. Подскок.
— Значит, паб — в пятницу вечером.
Молчание. Подскок.
— Да, мы действительно ездили в Минстеруорт вместе. Тогда светила луна.
Молчание. Подскок. Мы свернули на знакомую оживленную улицу; к вокзалу, насколько я помню, уже вела ровная полоса асфальта.
— Шикарный район.
Для достижения цели я решил поддерживать беседу; знать бы еще, какова была моя цель. Не мог же я доставать Веронику, как доставал страховую компанию, — это кануло в прошлое.
— Да, ты права: я уеду совсем скоро.
— …
— И все же приятно было в прошлый раз вместе пообедать.
— …
— Не посоветуешь, что бы такого почитать из Стефана Цвейга?
— …
— Я смотрю, много стало полных людей. Тучных. В наше время такого не наблюдалось, ты согласна? Не припомню в Бристоле ни одного толстяка.
— …
— Почему этот дебил зовет тебя «Мэри»?
Счастье, что я пристегнулся. В этот раз Вероника на скорости около двадцати миль в час въехала двумя колесами на бордюр и ударила по тормозам.
— Вон, — бросила она, глядя перед собой.
Кивнув, я отстегнул ремень и медленно выбрался из машины. Придержал дверцу дольше, чем требовалось, просто чтобы напоследок досадить Веронике, и сказал:
— Резину загубишь такой ездой.
Она рванула на себя дверцу и умчалась прочь.
На обратном пути, сидя в поезде метро, я ни о чем не думал и только прислушивался к своим ощущениям. Но даже их не мог осмыслить. И только ближе к ночи попытался разобраться в событиях минувшего дня.
Причиной моего глупого, унизительного положения стала — как я там назвал ее для себя несколькими