Прелести культуры (сборник) стр. 216
Он начал со мной шутить, задавать забавные вопросы и выспрашивать мое прошлое.
Потом он грубо сказал:
– Я тебя посажу в подвал. И ты подумай хорошенько, что именно тебе следует рассказать. А если ты, скотина, ответишь мне по-прежнему враньем, то это факт, что я тебя пошлю путешествовать на небо. Мне наконец надоела твоя наглая ложь. Уж за одно, что ты назвалась женой гвардейского офицера, тебе следует хорошенько всыпать.
Он позвал вестового. И тот отвел меня в соседний дом и там меня бросил в подвал.
А когда меня вели к подвалу, один какой-то белобрысый офицер с огромным любопытством посмотрел на меня. И я видела, что он хотел даже подойти ко мне, но конвойный не разрешил ему это сделать. Мне было тогда не до того, и я не обратила на это особого внимания.
Подвал, куда меня сунули, был с крошечным оконцем, в которое едва могла пройти кошка.
Я была ошеломлена и растеряна. Я понимала, что дело со мной исключительно плохо и все, вероятно, кончится расстрелом. Я себя ругала за нетвердые и дурацкие ответы. И за то, что не могла сочинить поскладнее любовную историю.
Однако надо было выпутываться. Я решила ни в коем случае не признаваться, так как тогда моя гибель была бы неизбежна. Я решила настаивать на любовной версии.
Я сидела в подвале на куче мусора и камней и обдумывала, как мне вести себя и что говорить при следующем допросе.
Вдруг я услышала музыку. Кто-то играл на баяне.
Я подошла к окну и увидела, что по двору гуляет сам полковник Пирамидов.
Он сентиментально гулял, заложив свои барские руки за спину. Он был очень такой, что ли, задумчивый и грустный.
Позади него шел солдат, который на ходу играл ему на баяне.
Солдат играл исключительно хорошо. Он играл народные песни.
Потом он заиграл такую песню, от которой я неожиданно заплакала. Я не знаю, что
это за песня. Я ее раньше никогда не слышала. Она начиналась со слов:
В голове моей мозг иссыхает,
Сердце кровью моей облилось…
И так далее, что-то в этом духе.
Это было совершенно не в моем характере – плакать. Но у меня после допроса нервы были до того расшатаны, что я разрыдалась от этой песни. Очень уж она была какая-то особенная. И солдат пел таким тонким голосом, что у меня сердце переворачивалось.
Но, поплакав, я снова взяла себя в руки. Эта моя минутная слабость сыграла даже хорошую роль. Я дала себе слово не падать духом ни при каких обстоятельствах. Что из того, что я буду плакать и убиваться. Лучше я буду бороться до самой последней возможности. И подороже и с пользой продам свою жизнь, которая принадлежит не мне, а революции.
Эти мысли меня успокоили. Мне снова стало легко и просто.
Поздно вечером за мной зашел какой-то молодой офицер. Он был со мной до неприятности вежлив. Он сказал:
– Сударыня, вас приглашает полковник Пирамидов. Идемте за мной.
23. Второй допросПолковник Пирамидов начал со мной говорить сначала весьма любезно. Он мне предложил сесть и велел подать чашку чаю.
И я начала пить чай и слушала, что полковник мне говорит. Он говорил мне о слишком ответственном