Пренебрежитель стр. 332
напряженным вздохом, после чего продолжил взывать к гиду в прежней манере.
– Рауль! Ты здесь?
Он кричал это и многое другое, но гора безмолвствовала. Лишь изредка издавала она какие-то неопределенные шумы, похожие на сочетание свиста гулявшего в разных ее уголках ветра и отдаленного грохота перекатывавшихся камней. Однако Герман смог слегка обуздать свое беспокойство и теперь старался сохранять стойкость и присутствие духа. Надежда подгоняла его, укрепляя в уверенности, что рано или поздно гид отыщется. Герман активно всматривался как вперед, так и по сторонам, практически не замечая тяжести перехода. Вместе с начавшим сильно отставать Антоном он продвигался вперед, непрерывно поднимаясь вверх по устланному снегом бугристому пути, по этой постепенно сужавшейся, усеянной невидимыми под белым покровом камнями тропе, которую можно было преодолеть лишь по очереди, следуя один за другим.
Когда Германа вдруг заставил обернуться какой-то раздавшийся позади скрежещущий звук, оказалось, что с их с Антоном местонахождения не только палатки, но и всего плато видно уже не было. Однако его это вовсе не удивило: даже если они ушли не столь далеко, как это могло бы показаться утомленному монотонной физической нагрузкой человеку, то хаотично расположенные скалы, между которыми извивалась тропинка, препятствовали обзору. Зато впереди вдруг резко посветлело. Каменные громады с правой стороны расступились, открыв глазам горизонт – точь-в-точь как днем ранее. В отличие от участка пути от земли до голубого флага, эта тропа была более широкой и не такой крутой, зато она петляла серпантином вдоль изгибавшихся на протяжении нескольких десятков метров скалистых стен. Едва осознав, что с правой стороны дороги находится обрыв, Антон простонал. Хоть это было и единственным звуком, который он издал, Герман воспринял его как сигнал к тому, чтобы начать то и дело оглядываться на спутника, медленно следовавшего за ним, вжавшись в скалу.
Однако вскоре эта петлявшая тропа в очередной раз повернула налево и там вновь завела путников в скалы. Это дало обоим почувствовать себя в большей безопасности: хоть сосредоточенно продвигавшийся вперед Герман и не подавал виду, на всем протяжении серпантина ему было настолько не по себе, что любой брошенный ненароком взгляд вниз грозил разрушить все его с таким трудом построенное, но все же шаткое самообладание.
Углубившаяся в гору тропа через некоторое время вновь начала было резко уходить вверх, но потом вдруг неожиданно повела путников вниз. Склон, на котором они очутились, был довольно широк. По обеим сторонам его обрамляли скалы: слева, на фоне возвышавшейся над ними вершины, они гротами нависали над лежавшими внизу булыжниками, а с правой стояли беспорядочно разбросанными группками, своими формами напоминая небольшие, не достигавшие и трех метров в высоту, сужавшиеся кверху башенки. Герман прищурился, всматриваясь в открывшуюся взору панораму: вдалеке склон расширялся еще больше и плавно переходил в поле. Огромное, белое, волнообразное, слегка наклоненное в левую сторону поле, которое профессионалы именуют цирком, раскидывалось впереди; несмотря на вздымавшиеся из земли по всему его периметру огромные побеленные каменные осколки, казалось, что спрятаться от непогоды посреди него едва ли было возможно… Но что, если гид находился сейчас без сознания за теми глыбами или за этими?.. Замедливший шаг Герман плотно сжал губы, пытаясь продумать план дальнейших действий. Может, следовало прислониться к окольцовывавшим поле скалам