Пренебрежитель стр. 361
прежде чем встать и покинуть палату, дежурно пожелав на прощание скорейшего выздоровления. Герман задумался о Рауле и уже не мог перестать то и дело возвращаться к нему мыслями.
Один погиб, второй отделался легкими травмами и шоком, а руководитель восхождения пропал без вести – такой краткий отчет можно было найти на локальных новостных порталах. Да: Рауля так и не нашли. Вернувшийся в сопровождении Веры в Париж Герман тешил себя надеждой, что гиду удалось каким-то образом выжить. Он неоднократно порывался позвонить или написать ему и всякий раз сдерживал себя в последний момент. Ему казалось, что после того, как он повел себя с Раулем в заключительный совместный вечер, тот вряд ли захочет ответить ему. Более того – со временем в голове Германа укрепилась уверенность в том, что в случае, если гид все-таки жив, он наверняка сменил свой номер телефона, а может быть, и имя – в очередной раз. Герман даже надеялся на это; он надеялся, что раз однажды Рауль уже сумел начать свою жизнь с чистого листа, в его силах будет сделать это вновь.
Однако будни Германа сильно омрачали мысли о том, что он так и не смог сказать Раулю всего того, что должен был. Он мучился от этого довольно долго, поскольку не хотел никого посвящать в историю гида, но однажды не выдержал и выложил все Вере. Ему стало легче лишь тогда, когда по ее совету он все-таки написал Раулю длинное, подробное СМС. В нем Герман просил прощения за то, что усомнился в гиде на миг, он раскаивался и признавался, что верит ему. В конце, подумав, он добавил, что ответа не ждет, но искренне надеется, что на этот раз у гида все будет хорошо. Герман сразу же удалил сообщение у себя, чтобы не иметь соблазна проверить, прочитано оно или нет. Он понимал, что вряд ли когда-нибудь узнает, что стало с Раулем на самом деле; но надежда поддерживала его в те часы, когда в памяти вновь начинали всплывать страшные события на О-дё-Лям.
Образ Антона неделями стоял перед глазами Германа. Он преследовал его не только по ночам, но и при свете дня; Антон протягивал к нему белые руки из густого черного тумана, и эти глаза… Герман просыпался в поту, а если бодрствовал – хватался руками за голову и цепенел. Однако постепенно обретавший способность вновь мыслить рационально Герман в какой-то момент пришел к поначалу удивительному для самого себя выводу: в отношении Антона его совесть была чиста. Несмотря на страшные слова, которые тот бросал ему в последние свои мгновения, Герман осознавал, что сделал для спасения все, что только было в его силах. Он честно ринулся на выручку, он честно стремился вытянуть его с края пропасти – он не пренебрег ничем, что могло бы Антону помочь. И мысль, что укорять себя в таком случае за его гибель бессмысленно, положила конец мучившим Германа кошмарам и окончательно помогла морально восстановиться после пережитого, хоть до некоторых пор он и был немного задумчивее и молчаливее обычного.
Презентация Palladian была отложена, но, когда она в конце концов состоялась, представлявший готовое приложение Герман был на высоте – в конце его речи зал разразился продолжительными