Препод под прикрытием стр. 31
киоска, где продавали кофе, путь лежал через весь парк. Вожделенный напиток можно было добыть у противоположного входа, и мы медленно побрели по аллеям. Я лениво жаловалась на Зою Михайловну, театр, осла и свою жизнь в целом, когда в кустах по соседству мы услышали шум возни.
Солнце уже давно зашло за горизонт, фонари в парке горели через один, а в полумраке мы успели заметить, как соседний куст дернулся, а с той стороны послышалось настоящее нечеловеческое рычание.
Которое приближалось.
Вкупе с тем, что Серафиму недавно пытались подставить, а потом на нее же охотились, мы сильно струхнули и испуганно переглянулись. Звуки приближались, а нас, не иначе как из-за паники, понесло.
— Ты кастет взяла? — громко, так, чтобы все слышали, спросила я куда-то в воздух.
— У меня бита с собой, кто не спрятался, тот сам дурак! — воинственно прокричала Серафима.
— А-а-а-а, — дружно заорали мы и завертелись на месте.
Куст затих и даже перестал шевелиться.
— Взять живым на опыты! На абордаж! — брякнула я.
Куст зашевелился, мы услышали быстрые удаляющиеся шаги и хрюканье, а потом знакомый голос, пытаясь успокоиться и не ржать, объявил:
— Сдаюсь!
— Дамир? — обалдели мы.
Мы набрались храбрости, пробрались через кусты и нашли там ржущего как конь соседа, сидящего прямо на земле…
Глава 13
Варвара
Мы подошли ближе, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза причине нашего вечернего нервного тика. Но причина продолжала ржать, переводя совершенно чистый взгляд с полным отсутствием совести с меня на моих подруг.
— Ты что тут делаешь? — налетела я. — Попастись на ночь вышел, кентавр ты непородистый?
— На ночь есть вредно, даже траву, — глубокомысленно выдала Юлька.
— Он сказал, что сдается, — напомнила Серафима.
— Тогда тащим в гараж на опыты, будем его внутренний мир изучать на практике, — резюмировала я.
Дамир уже ржал с подвываниями, даже не делая попыток встать на ноги.
— Гражданочки недоманьяки… — начал он, когда немного успокоился под прицелом наших взглядов.
— Почему «недо-»? — не поняли мы.
И даже немного обиделись.
— Маленькие еще, подрастете — станете целыми. Да не расстраивайтесь, девчонки, Цезарь тоже не сразу салатом стал, — подмигнул он нам с земли.
Мы ахнули от возмущения и дружно уставились на Дамира, который кокетливо хлопал ресничками и периодически подхихикивал.
— Ты что в кустах делал? — пробурчала я.
— Француза одного ловил, — загадочно ответил Дамир.
— И чего к нам французы к зиме опять понаехали? Они у нас зимой уже когда-то были, замерзли, бедняги, — проворчала я.
Дамир подумал и крепко сжал губы, но плечи предательски затряслись.
— Напоминал, что Наполеон тоже не сразу тортом стал? — подсказала Серафима, с недоверием глядя на бессовестного кентавра.
— Генетическая память сработала, — с готовностью закивал сосед. — А вы почему не дома так поздно?
— Тебе скажи, и ты захочешь. У вас что, с Самиром Мухтаровичем на двоих четыре глаза и ни в одном нет совести, да? — с тоской пробормотала я.
— Муратовичем, — кряхтя, поправил меня Дамир, поднимаясь на ноги. — У Самика точно совести нет, его мама без нее родила, вся мне досталась.
— Да? А он сказал, что нормальный брат из вас двоих — он.
— Вы там на парах меня обсуждаете, что ли? — не понял Дамир.
— Конечно! На всех парах только о тебе и говорим, — согласилась я.
— Приятно, птичка, что ты даже