Препод под прикрытием стр. 94
выходные записывали мои показания про Васечкина, потом оказалось, что его задержали, но он не признавался. Представляешь, говорил, что я все придумала. И меня вызвали на очную ставку с ним. Господи, у меня голова чуть снова не побелела седым волосом от страха, хорошо, что Дамир был рядом.
— И что? — нервно заерзала Серафима. — Признался?
— Ага. Никогда такого не видела, чтобы с человека в секунду слетела маска. Я-то думала, что он просто болтун неумный, а он… Он знал о похищениях, знал, куда увозят девчонок, и все равно участвовал, записал нас как актрис на это представление. Хладнокровно! А меня предупредил, чтобы повеселиться, представляешь? Сказал, что я симпатичная, но если бы меня увезли, то не жалко. И знаешь, за что он нас Любавой продал? За оценки! Ему обещали, что он окончит универ с красным дипломом! Я в таком шоке была… И если бы не голубь, Васечкин бы мог избежать наказания!
— Какой голубь? — обалдел Леша.
— Обычный, с перьями, — отмахнулась я, разгорячившись.
Брат крякнул, но спрашивать про пернатого дальше не стал. Вместо этого уточнил:
— А Дамир что?
— На Дамика вообще страшно смотреть было, с трудом удержали, чтобы он не дал в морду Васечкину.
— Набил? — с надеждой уточнил Леша.
— Нет, конечно, это нарушение закона, — патетично объявила я, — мы же не варвары.
— Я был о нем лучшего мнения, — пробурчал Алексей.
— И ты туда же? Ты тоже так расследуешь дела на работе? — ахнула я.
— Хорошо я расследую, Вареник, — отрезал Леша, сворачивая на бездорожье.
Я вздохнула и стала перебирать волосы, заплетенные в косу.
Наконец мы подъехали к дому бабушки. Леша припарковал машину у ворот, и мы все вышли на свежий морозный воздух. Зима вступила в свои права, снег хрустел под ногами, а воздух чуточку обжигал легкие холодом.
Я натянула капюшон, взяла Серафиму за руку и поспешила в теплый дом. Бабушка уже ждала нас в сенях. Она уперла руки в бока и просканировала взглядом Серафиму:
— Матушка честная, и то ж правда — рыжая, как солнышко. Да не смущайся, девица, а то вон и веснушки тусклые стали. Не съем я тебя, не бойся, входи в дом. Кто к нам с добром, к тому и мы троекратно!
Серафима немножко обалдела от прямолинейности бабушки, а Леша приобнял ее за талию и представил:
— Серафима, это наша с Вареником бабуля — Марта Марковна. Ба, знакомься, моя Серафима.
— Вижу, что твоя, чья ж еще, тут больше нет никого, — сверкнула глазами ба. — Да заходите, не толпитесь, я пирожков напекла, печь затопила, баньку прогрела. Грибочки соленые, да под самогоночку. Серафима, ты самогон пробовала? Мой фирменный, не пожалеешь. Будешь?
— Буду, — брякнула Сима.
— Нельзя ей, а то как напьется — пойдет в лес что-то искать. И ведь найдет, а мне потом что делать? — засмеялся мой брат.
Я сняла куртку, повесила на крючок и обняла бабушку.
— Привет.
— Опять перекрасилась, Варя? Волосы только портишь, а они у тебя смотри какие красивые. К старости лысая останешься, будет три волосины в семь рядов, вспомнишь меня тогда.
— Не красилась, просто темный смываться стал. Надо снова закрашивать, а я не решила, кем хочу быть — блондинкой или брюнеткой. Ба, пойдем в дом.
— А ты, бугай, почему не побрился? —