Приют пилигрима стр. 88
Дэй послала его в чистку?
Девушка опять помотала головой.
— О нет, не послала. Я спросила ее, не хочет ли она положить его в сверток, но она отказалась. Сказала, что сразу же замочила его, и почти все отстиралось. Но атлас сморщился, а краски полиняли — краски на вышивке, — и мисс Дэй все переживала, что он уже навсегда испорчен. И правда. На нем так и остались следы. Знаете, какао ужасно трудно вывести, оно такое жирное. Я всегда думала, какая жалость, что мисс Дэй постирала жакет. Халат мисс Нетты после чистки как новенький. Ну конечно, если вы сами постирали вещь, то никакая чистка уже не поможет.
Мисс Силвер с этим согласилась. И как бы между прочим поинтересовалась, не посылал ли вещей в чистку кто-нибудь еще из обитателей дома — мистер Джером, мистер Роджер, Робине или миссис Робине…
На это Мэгги ответила быстрым «О нет». Она сама упаковывала вещи, а других свертков в чистку не отправляли. Что же до Робинсов, то миссис Робине химчистки не жалует — говорит, что они отнимают у вещей жизнь.
— А если что-то загрязнилось, она лучше все своими руками вычистит, или мистер Робине. Она говорит, что если вода, мыло и бензин не сладили с пятном, то уж и никакая химия не поможет. И знаете, у нее действительно отлично получается.
— И часто миссис Робине сама занимается чисткой?
Мэгги горячо закивала.
— О да! Чистит и все свои вещи, и вещи мистера Робинса. У нее сестра портниха, и миссис Робине отпаривать у нее выучилась. Костюмы мистера Робинса, например, так отпарит да отчистит, будто они только из магазина.
Глава 29
Между тремя и четвертью четвертого, закончив беседу с Джеромом Пилигримом, Рэндал Марч сел в свою машину и отправился назад в Ледлинггон, приказав Фрэнку Эбботту и сержанту произвести обыск в спальнях.
Все, что они предпримут в этот день, все, что сумеют обнаружить, было предельно важно, каждая самая мелкая деталь. Когда в доме весь воздух пропитан убийством, трудно определить, какая из этих мелких деталей станет решающей. Легкий налет пыли, след влажного пальца, пятнышко крови, клочок бумаги — все ложится на вторую чашу весов, весов правосудия, карающего за отнятую жизнь. Путь убийцы нелегок. Он должен следить, чтобы на подошвах его не осталось грязи, а на одежде — пятен крови. Ему нельзя ничего трогать и тем более брать в руки. Но ему приходится не только натягивать на время перчатки, чтобы нигде не оставить отпечатков своих преступных пальцев. Ему приходится потом скрывать свои мысли, и держать на замке язык, и прятать глаза, чтобы в них, как в зеркале, не отразилось его преступное сознание, ему приходится с беззаботным видом шагать по обнаженному лезвию опасности. То, что для остальных лишь мелкие детали, возрожденные впоследствии терпеливыми расспросами, для убийцы — постоянная угроза, зубья капкана, готовые в любой момент с лязгом в него вцепиться. Он должен следить за всем и за всеми. Но при этом никто не должен заметить этой слежки. Тая в душе безумный страх, он должен выглядеть, говорить и вести себя абсолютно нормально, так, чтобы слиться с привычным окружением, так, чтобы не привлечь к себе даже самого проницательного взгляда.
Когда мисс