Приют стр. 426
В этот день она допила остатки водки и уснула прямо на кухне. В безмолвном обществе сына и матери, которые, как молчаливые часовые, охраняли ее сон.
Наутро она первым делом спустилась в подвал. Ее любимый спал, и она не стала беспокоить его сон. Она спустилась к ней…
Однако ожидания не оправдались и ситуация не изменилась. Наоборот, стало еще хуже. К вечеру Дина с ужасом заметила, что к уже имеющимся морщинам добавились пара седых прядей и безобразные складки на шее, которые она ненавидела больше всего на свете. Что-то нарушилось. Нарушилось так, что вся ее размеренная жизнь, которой она жила и в которой не должно быть места всяким неожиданностям, словно ошиблась руслом и плавно влилась в другую реку. Неправильную реку, и эта река неотвратимо вела ее в ледяную пустоту. Туда, где не будет ни ее, ни Олежи, ни матери. И, что самое страшное, Его…
Она закричала дурным голосом и кинулась наружу, в лес.
Она вернулась вечером, злая и уставшая. В эту ночь у нее не было настроения идти к любимому, и до самого восхода она просидела на втором этаже. Утром она приготовила свой последний завтрак. Поела без аппетита, со страхом думая о будущем. Оно пугало девушку, точнее, уже не девушку. Дина снова становилась женщиной средних лет.
С тех пор она уходила из дома каждый день и возвращалась только под вечер. Все было тщетно. Лес словно вымер. Такого еще никогда не было.
95Ярик начал слепнуть. Он сделал для себя это открытие, не испытывая при этом совершенно никаких эмоций. Эмоции и чувства давно исчезли, они впитались в осклизлые стенки этого затхлого подвала, намертво въевшись в толстые прутья клетки. Все-таки постоянное пребывание под землей не прошло для него даром. Теперь ему приходилось писать почти вслепую. И он продолжал строчить, беззвучно шевеля губами и бережно перелистывая очередную исписанную страницу.
Она перестала выносить за ним судно. Ему
приходилось мочиться через решетку, а испражнения он просто сдвигал в угол и заваливал тряпками. Сегодня Дина оставила его без еды. Она пришла только вечером и долго смотрела на него через клетку. Все ее лицо было обмотано платками. Несмотря на ухудшившееся зрение, Ярик не мог не заметить, как она изменилась. Она стала надевать по нескольку просторных платьев, но даже это не могло скрыть тех пугающих изменений, что происходили с ней.
«Ты больше не любишь меня?»
Если бы у Ярика оставались силы, он бы расхохотался. Боже, это невыносимо… Она хмуро сдвинула брови и ушла. Переваливаясь, как утка.
Лишь заточенная ложка грела ему душу, но он никак не мог выбрать подходящий момент – она, словно что-то предчувствуя, стала осторожней.
«Когда?» – спрашивал он у Митрича, но тот неизменно отвечал: – «Еще не время».
«Я умираю, – говорил он брату. – Еще немного, и я не смогу даже встать на колени…»
«Еще не время…» – Боже, как он ненавидит эти три слова!
Каждый вечер, перед тем как улечься спать, Ярик доставал свое оружие и представлял, как вонзит это смертоносное жало ей в глотку. Какое же это будет наслаждение!
96Сегодня Дина разбила все зеркала в доме. Собственное отражение вызывало у нее панический ужас, она была больше