Приют стр. 428
ниже ростом и ходила, согнувшись почти пополам. Она снова начала возиться с проигрывателем, что-то шамкая, но для Ярика уже давно все звуки соединились в один – оглушительный колокольный звон, разрывающий в клочья барабанные перепонки.
Она поставила перед ним кружку с морсом и ткнула в нее трясущимся пальцем. Грязная перчатка порвалась, и сквозь дыру торчал черный коготь. Потом заиграла нежная музыка. Спустя некоторое время Ярик узнал мелодию – точно такая же играла во время их последнего ужина там, в доме…
Музыка играла, Ярик лежал в клетке, а скрюченное гротескное существо в нарядном платье бесшумно кружилось по подвалу.
«Пе-е-е-ей…» – прошелестела она, танцуя.
«Пей», – проговорил Митрич.
«Пей», – откуда-то пропела Рута.
«Как? – изумился Ярик. – Если я выпью, то снова вырублюсь…»
«Болван, сделай вид, что ты пьешь… Потом выльешь в тряпки…» – посоветовал Митрич. Ярик так и сделал.
Она ничего не заметила, продолжая делать неуклюжие па. Ярик прислонился к стенке, притворившись, что засыпает. Рядом валялась его изодранная рубашка, под которой лежала заточка.
Музыка играла. Она танцевала, издавая какие-то хлюпающие звуки, изредка бросая взгляды на лежащего юношу и все ближе подбираясь к клетке. Наконец она остановилась. Из-под складок вынырнула рука, сжимавшая нож. Это был самый острый нож в ее хозяйстве… Обычно она им рубила мясо… Подумав, она отложила его в сторону и подошла к клетке. Пока не время. Это будет после, а сначала…
Ярик почувствовал, как на него навалилось что-то тяжелое. Это что-то бубнило, жадно водя руками по его донельзя исхудавшему телу. Он лежал с закрытыми глазами, выжидая момент. Лицо обдавало какой-то гнилью, и этот жуткий запах вперемешку с духами создавал совершенно невообразимую вонь. Ему стоило приложить немало усилий, чтобы продолжать притворяться спящим. Итак, она внутри. И она, оседлав его, начала раздеваться… Разматывать свои бесчисленные платья и юбки.
Рука нащупала заточку.
«Когда?» – в который раз он спросил Митрича, но тот не отвечал. Наверное, сейчас. Туша, сидевшая на нем сверху, стала елозить по его члену.
Ярик открыл глаза.
– Ты любишь меня, Дина? – скрипучим голосом спросил он и завопил не своим голосом. Завопил от ужаса, когда увидел, что за кошмарное существо взгромоздилось на него и пыталось расшевелить его пенис…
– У…ю… е-я, – прокаркала она.
Остатком разума, который все еще ютился в измученной голове, Ярик понял, что это исчадие ада в очередной раз признается ему в любви. Что ж, это будет ее последним признанием… Пульсирующая кровь, казалось, заполнила мозг, вытесняя все осознанные мысли. Сначала ему даже показалось, что на нем восседает сама Бабуля. Не хватало только чепчика. И лишь спустя мгновение он понял, что это была Дина.
Она была полностью обнажена, и, о Боже, какое же это было отвратительное зрелище! Волос на голове почти не осталось – лишь несколько жидких седых прядей слабо колыхались на голом черепе. Серая кожа на ее лице была похожа на потрескавшуюся от жары землю, которая уже несколько месяцев не видела влаги. Носа не было – он провалился внутрь, глаза превратились в красные точки. Но самое ужасное, что она снова накрасилась. Блестели жирно обведенные помадой губы, бровей не было, и она просто нарисовала их, на засохших, вдавленных щеках комками собрался тональный крем. Кряхтя и