Приключения 1976 стр. 465
с собой дыхание лесовика:
— Вам что-нибудь нужно?
— Да нет… — небрежно ответил Жмудис. — Но, по правде сказать, кое-куда уже давно хочется.
Бородач засопел еще больше, шаря глазами по невозмутимому лицу гостя, а Жмудис спустился по ступеням в сад и пошел в указанном ему направлении.
Возвращаясь, он как бы между прочим заметил стоявшему у распахнутой двери лесничему:
— В такой темноте да по такой непогоде и кошка медведем покажется… Благодарю вас и желаю спокойной ночи!
Жмудис прошел в свою комнату и притворил за собою дверь. «Так-то будет надежней. А вылазка моя все же оказалась нелишней… Этот молчун, как аргус, стережет свой притон».
Тут-то он и услышал, как в дверь тихо и настойчиво постучали.
* * *— К вам можно? — улыбнулся, приоткрыв дверь, Скочинский. И вошел, не дожидаясь ответа. Следом за ним в комнате оказался Рокас. Оба уселись возле столика, и Скочинский зачем-то взглянул на часы.
— Кажется, наступило время подвести итог, — заговорил он, — но для этого и мне придется задать вам несколько вопросов, господин Клудис. А вам — ответить на них. Согласны?
— Разумеется.
— Во-первых, начнем с того, что те, кто послал вас со мною, могут быть вами вполне довольны, господин Клудис. Я думаю, что задание свое вы выполнили превосходно.
— Мне остается только радоваться вашей неистощимой щедрости на комплименты, — попытался засмеяться Жмудис. Но вышло это у него плоховато, он чувствовал громадное напряжение. Что могло послужить целью столь позднего и неожиданного визита?
— Да, вы хорошо поработали, — продолжал Скочинский, — но скажите-ка нам: кто вы — литовец или русский?
Жмудис изумленно взглянул на Скочинского.
— Я вас не понимаю, господин Скочинский, — начал он, но Скочинский его разом оборвал:
— А, кстати, почему вы называете меня Скочинским? Разве вы не слышали, что меня зовут Граймер? Здесь тонкие стены, — добавил он, помедлив.
У Пятраса перехватило дыхание. Ах вот как. Ему дают понять, что он может еще поиграть. Ну что же, поиграем, господин Граймер.
— Слышал! — Пятрас развел руками. — Но…
— Да, да, — кивнул головой его бывший пассажир, — вам не хотелось показаться бестактным. О, как я вас понимаю. Я немец, господин Клудис. Но можете называть меня по-прежнему.
— Я знаю, — отвечал Пятрас. — Я догадался.
— А теперь еще одно отступление. Ведь вы точно так же догадались и где вы находитесь?
Жмудис молчал.
— Молчание — знак согласия. Теперь догадайтесь и еще об одном — почему так откровенен был при вас Крутис? Почему так откровенен с вами я? Почему вам дали так много узнать, господин Клудис? — Скочинский поднялся со стула. — Можете не отвечать. Я отвечу за вас. Потому
что в выданном вам билете по маршруту — туда и обратно — обратный билет должен был остаться неиспользованным.
— Ах, этот подлец Пронас! — чуть не рванулся с кровати Пятрас.
— На редкость большой подлец! — охотно согласился Скочинский. — Да ведь вы не первый, кому суждено было обрести здесь вечный покой. Но вы мне нравитесь, господин Клудис! А потому ответьте-ка на мой первый вопрос. Литовец вы?
— Разумеется, литовец, — с обидой произнес Пятрас.
— Не очень-то дорожит, как я заметил, жизнями литовцев господин Пронас в своих сладких мечтах о создании независимого Литовского государства. Но нас-то вы должны понять. У людей есть язык. Они могут заговорить. В известных