Приключения 1976 стр. 610
спросила она холодно.
— Цокольный. — пробурчал он, удивляясь, каким хриплым и незнакомым вдруг стал его голос.
— Ну, мне поближе. — Она пытливо заглянула ему в лицо и спросила мягче: — Почему вы так испугались меня?
«Потому что я в первый раз в жизни вижу такую…» — хотелось ответить ему. «Такую», — мысленно повторил он, но так и не нашел нужного слова, отчаянно махнул рукой и залепетал сбивчиво:
— Да вот… Вы студентка. Халат у вас белый. А я в рабочем… Боюсь, как бы не испачкать вас. — Он смущенно показал пальцами на свою спецовку.
Ей были приятны его косноязычие и робость. Она снисходительно улыбнулась и сказала кокетливо:
— Студентка? Вы мне льстите бессовестно. Увы, уже аспирантка. Скоро тридцать. — Помолчала, оценивающе осмотрела его лицо, размашистые плечи, сильные руки и договорила с искренней горечью: — Почти старушка.
Пол под его ногами качнулся, частыми, тупыми толчками зашлось сердце. «Хотя бы застрять где-нибудь…» — подумал он.
Мелькали на пульте номера этажей, кабина неслась вниз. Он не доехал до цокольного, он вышел следом за девушкой в накрахмаленном белом халатике…
…В Москве, в парке «Сокольники» тоже, как Сейчас, скрипели на ветру деревья. Вместе с ними раскачивались и подпрыгивали скрытые в ветвях разноцветные лампочки. И влажные после теплого дождя листья становились то золотистыми, то ярко-оранжевыми, то густо-фиолетовыми. И ее лицо, когда они вышли из ресторана, тоже было многоцветным, точно раскрашенное гримом.
Они выбрали аллею погуще, сели на скамейку. Она положила ему на плечи свои прохладные узкие ладони, на мгновение приникла к нему грудью и горячо зашептала:
— Мне хорошо с тобой. Мне нравятся твои губы, плечи, твоя сила. Ты настоящий мужчина… — Она прильнула к нему, но сразу же отпрянула, спросила жестко и деловито: — Но что ты принесешь мне? Что дашь сверх того, что я имею сейчас?
Он замер и, пытаясь в шутке скрыть растерянность, клятвенно начал:
— О! Я положу к твоим ногам все сокровища земли и неба! Ты не пожалеешь никогда…
Она засмеялась предостерегающе, будто холодной водой плеснула на него, прикрыла ему рот своей ладонью, сказала наставительно:
— Ну не надо. «Я опущусь на дно морское, я подымусь за облака…» Это, мой мальчик, для глупеньких, наивненьких девочек. А ты знаешь, я давно уже не девочка. У меня муж, пятилетняя дочь, поэтому давай без деклараций, ближе к земле, что ли…
Она все еще прикрывала своей ладонью его губы, и ответ прозвучал невнятно, почти жалобно:
— Но ты ведь не уходишь от него… — сказал он и поцеловал ей ладонь.
Она отдернула руку, возразила жестко и наставительно:
— Прежде чем уходить, надо иметь место, куда уйти. Нужна крыша над головой, квартира. Но чтобы купить кооперативную, нужны деньги — и большие. В квартире полагается иметь мебель. А это опять же деньги — и много. Но денег, не только больших, но и вообще денег, у нас с тобой, милый романтик, нет.
Она не умеет золотить пилюли. Но зато все в ее словах правда. И что возразишь ей на эту отповедь? Он сидел понурясь, не зная, как смягчить ее приговор. И вспомнились рассказы одного бывалого парня: «Знаешь, что такое старатель? Идет вусмерть пьяный, упрется в стену дома и кричит: прорубай дверь, не