Прикосновение стр. 588
лекарства тоже помогают, некоторым нет аналогов в восточной медицине. Но если речь идет о недомоганиях или хронических болезнях, нет ничего лучше природных средств. Когда я закончу учебу, буду собирать народные рецепты, искать традиционные лекарственные средства и в том числе соберу рецепты снадобий Хун Чжи — от подагры, головокружения, сыпи, разлития желчи и так далее.
— Значит, научными исследованиями заниматься ты больше не будешь?
Нелл скривилась:
— В науке мне нет места, мама, — это я уже усвоила. Но как видишь, осталась жива. Буду врачом в каком-нибудь бедном районе Сиднея.
Элизабет улыбнулась:
— Нелл, этому я только рада!
— Завтра я возвращаюсь в Сидней, мама, или один из экзаменов мне придется сдавать позже. Но я боюсь оставлять тебя здесь одну.
— Одна я пробуду недолго, — возразила Элизабет.
— Что?
— Скоро я уезжаю.
— Вместе с Долли? Куда?
— Нет, Долли я отправляю к Констанс в Данли. Там сейчас гостят дети Софии и Марии, а Долли давно пора привыкать к ровесникам. Девочки в доме Дьюи не станут обсуждать родителей Долли, Данли далеко от нашего города. Констанс говорит, в доме служит отличная гувернантка.
— Прекрасно, мама! Это же замечательно! А ты?
— Я еду на итальянские озера. Я так давно о них мечтала, — не своим, томным и счастливым голосом откликнулась Элизабет, — и даже собиралась сбежать в Италию. Но так и не отважилась. Сначала меня удерживала Анна, потом Долли. А ты их помнишь, Нелл? Итальянские озера?
— Мне запомнились только чудесные пейзажи, — скованно выговорила Нелл. — И часто тебе хотелось сбежать?
— Всякий раз, когда жизнь становилась невыносимой.
— Так часто или нет?
— Очень часто.
— Ты настолько ненавидела папу?
— Нет, ненависти к нему я никогда не испытывала. Просто нелюбовь переросла в неприязнь. Ненависть слепа, она возникает беспричинно, а я понимала, что со мной творится. Я ни в чем не могла согласиться с Александром. Мы с ним жили как на разных краях земли.
— Мама, он ведь тебя любил.
— Теперь я понимаю. Но это ничего не изменило. Руби он любил больше.
— Чертова Руби Коствен! — взорвалась Нелл.
— Не смей! — перебила Элизабет так громко и строго, что Нелл вздрогнула. — Если бы не Руби, честное слово, не знаю, что было бы со мной! Ты всегда любила ее, Нелл, так не начинай винить теперь. Я не желаю слышать о ней ни единого дурного слова.
Нелл затрясло: в голосе матери она впервые слышала неподдельную страсть! И в защиту кого она с таким жаром выступила — женщины, которую должна была презирать!
— Прости, мама. Я была не права.
— Лучше пообещай мне, что ты выйдешь замуж — а ты обязательно выйдешь! — не по расчету, а по любви. Что выберешь мужчину, которого будешь считать другом. И любимым. И любовником. Не надо считать, будто плотские утехи — порождение сатаны. Я не смогу объяснить тебе, насколько важна эта сторона жизни и почему. Если близость с мужем не будет вызывать у тебя неприязни, остальное не важно. Ты немало потрудилась, чтобы получить профессию, о которой мечтала, и потому не должна бросать работу. Если будущий муж захочет, чтобы ты оставила медицину, — не выходи за него. У тебя всегда будет приличный доход, так что ты сможешь позволить себе быть и замужней дамой, и врачом.
— Ценный совет, —