Прикосновение стр. 589
угрюмо бросила Нелл, начиная понимать, что совсем не знала мать и отца.
— Самые ценные советы дают проигравшие.
Повисла пауза. Нелл смотрела на мать другими глазами. После смерти отца она многое поняла. Раньше она всегда стояла на папиной стороне, пассивность Элизабет ее раздражала, ее мученическая поза внушала презрение. Но теперь Нелл видела, что Элизабет никогда и не пыталась строить из себя мученицу.
— Мама, бедная моя! Тебе просто не повезло, да?
— Верно. Но я надеюсь, в будущем удача улыбнется мне.
Нелл отставила бокал, поднялась, подошла к матери и поцеловала ее — впервые в жизни по-настоящему пылко.
— И я надеюсь. — Она взяла мать за руку. — Идем, ужин уже готов. Дадим призракам наконец упокоиться в могилах.
— Призракам? Я бы назвала их демонами, — отозвалась Элизабет.
Вместе с Элизабет Ли проводил Нелл до поезда. Снова вернувшись в дом, они расположились в библиотеке, чувствуя себя потерянными. После смерти Александра они еще не были близки, если не считать страстной и трогательной встречи во временной тюрьме Анны. Ли не винил Элизабет за отчужденность — наоборот, хорошо понимал ее. Ему самому не давали покоя воспоминания об Александре: казалось, его дух витает над ними и изгнать его невозможно. А еще Ли боялся потерять любимую, подозревал, что их отношения — замок из песка, который почти разрушила смерть Александра, завещание, изменившиеся планы. Но как Александр все-таки догадался? Вероятно, подсказала любовь, но Ли не рискнул бы утверждать наверняка.
Даже теперь, наедине с ним, в библиотеке с плотно задернутыми шторами на окнах, Элизабет ничем не давала понять, что хочет, чтобы Ли подошел к ней, обнял, приласкал. Она стояла неподвижно, стаскивая тесные черные лайковые перчатки, и наблюдала за движениям собственных рук, наклонив голову. Александр прав: она перенеслась в другой мир и не оставила следов.
Минуты утекали одна за другой. Наконец у Ли вырвалось.
— Элизабет, чего ты хочешь?
— Я? — Она вскинула голову и улыбнулась. — Чтобы в камине развели огонь. Холодно.
«Возможно, она сказала правду, — размышлял Ли, присаживаясь у камина со спичками и поджигая аккуратно сложенную растопку. — Да, наверняка. Никто и никогда не заботился о ней, не считался с ее комфортом и душевным состоянием». Когда пламя разгорелось, Ли отобрал у Элизабет перчатки, отколол шляпку, подвел любимую к удобному креслу, придвинутому к камину, пригладил слегка растрепавшиеся волосы, подал бокал хереса и сигарету. В темных глазах Элизабет отразилось пляшущее пламя, но от огня она сразу отвернулась и с этой минуты не сводила глаз с Ли, пока он не уселся на ковер у ее ног и не прислонился к ней. Подхватив косицу Ли, Элизабет намотала ее на руку. Каким было в этот момент выражение ее лица, Ли не знал. Ему хватало возможности просто сидеть с ней рядом.
— «Как я тебя люблю? Люблю без меры»… — начал он.
Она продолжила:
— «До глубины души, до всех ее высот…»
— «До нужд обыденных, до самых первых, как солнце и свеча, простых забот…»
— «Люблю как правду — корень всех свобод…»
— «А смерть придет, — закончил он, — я верю, и оттуда тебя любить еще сильнее буду»…
Они надолго замолчали; растопка уже догорала, Ли подложил в камин несколько сухих поленьев, потом сел на прежнее место, положив голову на колени Элизабет