Принцип четности стр. 63
экипажа грузового вертолета МИ-8, бортовой номер НА-32275, сегодня 20 мая 199... года, семнадцать часов пятнадцать минут. Я решил, насколько это у меня получится, описать в этой тетради все, что произошло с нами, начиная со вчерашнего дня. Буду записывать в перерывах на отдых, пока есть силы. Я все время таскал в своей сумке эту тетрадь. Просто привычка иметь запас бумаги на всякий случай. Теперь вот пригодилась. Если мне не суждено будет выбраться из этого злополучного леса и болот то, может, хоть мои записи когда-нибудь попадут к людям. Я понимаю, что шансов на это практически нет, но все равно... Вдруг повезет. Буду надеяться.
Не стану подробно рассказывать о том, что было до полета. Тому есть свидетели - зачем зря тратить силы и время? Если, в двух словах, то сначала меня вызвал Медведев и представил мне этого замкнутого сухощавого человека по фамилии Холодов. Ну, состоялась у нас краткая беседа. Надо - так надо, сказал я тогда. Почему не помочь, тем более раз такое дело. С ребятами я поговорю, слетаем. Правда, Ткачук приболел, да ладно. Можно и без бортмеханика, в конце-то концов. Конечно, в глубине души мне тогда что-то не понравилось в этой затее. Не то скоропалительность, с какой возник этот московский тип и стал просить нас о помощи, не то само время суток, не то еще что... Может, интуиция - не знаю. Я тогда только единственное, что спросил: может, говорю, лучше - с утра? А то, кто знает, сколько кружить придется? Холодов аж обомлел и глазами захлопал: да что вы говорите, мол, такое! Каждый час, каждая минута дорога! До завтрашнего утра, может, говорит, все уж исчезнет. Как вы можете этого не понимать, и все такое, значит. Я только плечами пожал. Это ваше дело, говорю, я ж не отказываюсь, а просто спрашиваю. Почему я должен что-то понимать в ваших загадочных явлениях? Это, дескать, ваша работа - понимать, а наше дело - летать. Хотите лететь прямо сейчас - пожалуйста. Только, говорю, если темнеть начнет, все равно придется возвращаться. Да успеем, замахал руками этот белобрысый. Он даже весь дрожал от нетерпения. Странные они все-таки, люди из этих всяких комиссий. Наверное, от постоянного общения со своими тайнами они такими становятся. Молчаливые, законспирированные все до ужаса. И с военными почему-то предпочитают не связываться. И полномочий, вроде, хватает, о таких полномочиях, если говорить откровенно, другим чиновникам лишь мечтать приходится. А все одно, без нас, простых исполнителей, никуда... Чудно, в общем. Короче, после того переговорил я с ребятами. Медведев, говорю, конечно, не приказывает, а просит. Но помочь-то все равно придется. Всю плешь потом проедят: почему не оказали содействие члену правительственной комиссии? Зачем нам это нужно, правильно? Да и не отстанут все равно... Придется, одним словом, помочь.
В общем, вылетели мы в тринадцать сорок. Пока добирались, потом над тайгой кружили - место засекали это чертово. Часа полтора прошло, пока нашли. Сверху эта ерундовина выглядела как синяя пульсирующая точка. Тогда она еще была синяя, а, может, и фиолетовая. Затем еще минут десять искали, где бы сесть неподалеку. Холодов все это время ерзал, будто на еже сидел, да вниз через стекло пялился. Ну,