Привет от Вернера стр. 45
он стоял в пальто и шляпе, с огромным букетом ярких роз в руках.
– Пока, – сказал он.
Он завернул розы в газету, мама надела блестящую черную шубу, и они вышли, помахав мне рукой. А я не помахал им рукой! На душе у меня было кисло...
Когда они вышли, в комнате стало необычно тихо. Я сразу услышал, как тикают часы на камине.
Обезображенный розовый куст на подоконнике жалко торчал обрезанными тупыми прутьями на фоне ночи...
Среди изумрудных листьев краснел маленький забытый бутон – как розовый птенец. Я залез на стул и погладил его пальцем.
– Мой бедный, маленький бутончик! – сказал я. – Одинокий! – И странно прозвучал мой голос среди молчащих вещей.
Камин зевал своей черной пастью, и прутья решетки внизу были как зубы.
Темно-красный старинный буфет подмигивал с противоположной стены тусклыми стеклами.
Мрачно развалился старый диван, как великан на корточках, с круглым зеркалом вместо головы.
Из-за сдвинутой ширмы в углу белела моя раскрытая кроватка.
Но спать мне не хотелось.
Часы тикали так напряженно, что казалось, вот-вот что-то произойдет...
На столе стоял мой ужин: золотистый чай в стакане с ложкой, хлеб и котлеты на тарелке.
Котлеты опять напомнили мне страшного беспризорника в ресторане на Петровке – его маленький грязный кулачок с зажатым биточком... А вдруг он сейчас войдет?
«Войдет, войдет!» – замигал буфет. И часы заторопились: «Войдет, войдет, сейчас войдет, сейчас, сейчас...»
– Не войдет! – сказал я громко. – Как он войдет, что вы?!
«Войдет, войдет, войдет сейчас!..» – бормотали часы.
Глухо хлопнула вдалеке входная дверь, шаги со скрипом проследовали по коридору, и еще другие шаги, чуть слышные, – это Усы с Диком вернулись с прогулки. Сейчас Дик заснет на своей подстилке, и Усы заснет, а все остальные уже спят: и Ляпкины, и Гизи, и Вовка... Вот тут-то ему и войти, беспризорнику!
«Постой, постой, сейчас, сейчас! – не унимаются часы. – Вот-вот, вот-вот, вот-вот...»
– Да хватит вам! Чего вы там болтаете! – говорю я громко.
Когда громко говоришь, не так страшно становится, чувствуешь себя уверенней.
На столе возле тарелки лежат вилка и нож.
– Ого! – говорю я страшным голосом. – У нас есть нож! Это прекрасно – нож!
Я беру нож и взмахиваю им несколько раз в воздухе.
– Пре-крас-но! – повторяю я, расхаживая по комнате. – Прекрасно! Нож! Это очень хорошо – нож!
Беспризорник все-таки где-то рядом! Он где-то тут притаился – это совершенно ясно! Я чувствую его своей спиной!
Я быстро оборачиваюсь к окну – оно сияет черной, пустынной глубиной неба... Розовый куст, уже совсем не розовый, сиротливо стоит на окне... Мне кажется, что
за окном промелькнула лохматая тень...
Зашумело в камине – я опять быстро оборачиваюсь... Это ветер гудит в каминной трубе. Или не ветер...
– У нас есть нож и еще кое-что! – говорю я камину.
Камин молчит, скаля зубья решетки.
Вещи молча наблюдают за мной: диван, буфет...
«А беспризорник где-то здесь, а беспризорник где-то здесь!» – не унимаются часы.
«Надо будет забаррикадировать дверь! – говорю я себе мысленно. – Так будет надежней!»
Я стаскиваю к двери стулья и чемоданы. Развиваю бурную деятельность, не выпуская из рук ножа. Пусть беспризорник видит, если он подглядывает! Два стула я кладу перед дверью на пол, на них нагромождаю еще