Призрачный стр. 39
с таким размахом крыльев, как у орла, просто не залетит сюда. Расщелина слишком узкая.
Ее друзья снова заспорили между собой. Эдме обладала умением отвлекаться от всего неприятного, и потому просто перестала прислушиваться к их бесконечным пререканиям.
За прошедший год, в который лето так и не настало, Эдме узнала кое-что о льде и снеге. Она теперь знала, что существуют тысячи их разновидностей. Оглядевшись, волчица пришла к выводу, что ее окружает то, что она называла про себя «плачущий лед». Он, казалось, насквозь был пропитан талой водой, и тем более опасно ее положение. Постарайся она взобраться вверх по стене – обязательно упадет. Ей еще повезло, что она не соскользнула ниже. Эдме пристально всматривалась в голубоватую ледяную стену, постоянно моргая единственным целым глазом. Но внутренним глазом она видела все четко и ясно. В некоторых местах талая вода снова застыла, и сквозь нее, как через линзу, были заметно переплетение крохотных трещинок, пронизывающих толщу льда. Интересно, можно ли их как-нибудь разрыть когтями, особенно пятыми, на передних лапах? Пятый коготь волков бесполезен на охоте или для защиты, но им удобно рыть землю, и, возможно, получится царапать лед и углублять трещины в нем. Потом она могла бы зацепиться за эти трещины всеми лапами, оттолкнуться и взобраться на край обрыва.
Эдме тихо принялась за работу. Ее не хотелось ничего сообщать остальным, пока ничего не получилось.
Какое-то время ей казалось, что затея сработает. Ей удалось подняться немного выше. Сначала волчица нашла много трещин, за которые можно было уцепиться, но постепенно их становилось все меньше и меньше, а под конец пошел совсем гладкий участок.
Эдме выбилась из сил.
– Что с тобой? – спросил Фаолан. – Я слышал, как ты царапаешь лед, а потом перестала.
– Я хочу немного отдохнуть.
И только сейчас ей захотелось расплакаться. Она смотрела на голубые стены льда прямо перед собой вот уже несколько часов – сколько именно, она сказать не могла, потеряв счет времени в этой синеватой разновидности Сумеречного мира. Эдме изучала каждую трещинку, какой бы крохотной она ни была, и постепенно ей стало казаться, что она знает этот лед лучше своего собственного тела. Она видела застрявшие во льду пузырьки воздуха; некоторые были ближе к поверхности, другие дальше. Они расходились во все стороны, похожие на галактики на ясном ночном небе, только на самом деле они не были звездами, а лед не был небом. Вода постепенно застывала и снова превращалась в лед. Трещинки понемногу расходились в стороны, но ей это не поможет. Нужно ведь карабкаться вверх, а не вбок. Вверх, вверх, до самого неба, к Фаолану.
– Ну что там, Гвиннет еще не вернулась? – спросила Эдме.
Прошел уже день с того, как улетела сова, и обычно она бы могла быстро преодолеть такое расстояние, но с щенком передвигаться сложнее. Единственное, чему можно было порадоваться, так это тому, что стало немного теплее, и волки могли спать рядом с расщелиной, не опасаясь, что замерзнут. Но с теплом пришли и новые заботы. Если лед в расщелине будет таять быстрее, не станет ли от этого хуже Эдме? Она цеплялась за выступ когтями, но он становился все более скользким… Фаолан не мог вынести даже мысль