Призрак черного озера стр. 102
волку подбежал второй зверь, поменьше и немного посветлее — может быть, волчица хотела проститься со своим спутником. Густав, не теряя мгновения, выпалил из второго карабина, и волчица с мучительным хрипом повалилась на бок.
Офицеры поспешно перезарядили карабины, подбросили в костер побольше хвороста, чтобы отогнать волков дальше в темноту.
На какое-то время звери затихли, только зеленые глаза сверкали из темноты, неотступно следя за двумя мужчинами.
Барон почувствовал безысходность, безнадежность своего положения.
Волки будут караулить их час за часом, будут дожидаться, пока кончится хворост, пока притупится внимание людей от бесконечного ожидания, от страха и безысходности. И тогда… тогда они бросятся на них, и все закончится в считаные секунды.
Фон Армист почувствовал горькую обиду.
Как бесславно, как жалко закончится его жизнь!
Если бы он пал в бою, поднявшись во главе батальона на захваченный вражеский редут, подняв над ним победное французское знамя! Если бы он погиб хотя бы во вчерашней схватке с русскими кавалеристами! Это была бы честная смерть, достойная настоящего солдата, потомка рыцарей-крестоносцев…
Если бы его хотя бы убили в бою с партизанами, с этими неотесанными бородатыми мужиками, вооруженными вилами и кольями! Конечно, это куда хуже, куда менее почетно, но все же и это была бы смерть в бою.
Но погибнуть от волчьих зубов, быть растерзанным и сожранным ночными хищниками — нет, такой позорной смерти он никак не заслужил!
Барон поднялся, выхватил из костра пылающую ветку, поднял ее над головой, как факел, и шагнул в темноту, туда, где смутно виднелась одна из повозок.
Из-под нее блеснула еще одна пара зеленых глаз. Фон Армист махнул своим факелом, рассыпая огненные искры. Волк выскочил из-под возка, метнулся было навстречу, но тут же испуганно взвыл и скрылся в темноте.
Барон подошел к повозке, заглянул в нее.
Здесь лежал еще один карабин, а рядом с ним — кожаный мешочек с порохом. Фон Армист зажал запасной карабин под мышкой, свободной рукой прихватил порох и снова вернулся к костру.
Лейтенант стоял возле самого огня, тревожно озираясь по сторонам.
— Что вы принесли, господин барон? — спросил он командира.
— Порох, — ответил тот коротко.
— Что мы будем делать? — спросил Густав, и фон Армист даже при свете костра разглядел, как он бледен.
— Сохранять достоинство! — ответил барон, как мог твердо. — Ведь мы с вами, Густав, офицеры и дворяне. Нам не подобает терять присутствие духа ни в какой ситуации. Мы с вами должны быть примером для своих солдат…
— Для солдат? — переспросил Густав, и на этот раз в его испуганном голосе прозвучала насмешка. — Для каких солдат? Для солдатских трупов, вы хотели сказать? Ведь живых солдат, кроме нас с вами, в этом лесу не осталось!
— И все равно мы должны беречь честь офицера! — резко оборвал его барон. — Даже когда нас никто не видит, мы не должны праздновать труса!
Он умолчал о том, что сам только что едва не впал в панику, представив страшную смерть в волчьих зубах. Он не мог подать дурной пример младшему товарищу, должен был держаться до конца. Тем более что принял решение: если положение станет совсем безвыходным — взорвать мешок с порохом, чтобы погибнуть от огня, а не от волчьих зубов.
Зеленые волчьи глаза горели в