Призрак черного озера стр. 109
ночи от чувства, что если не увидит Георгия, то немедленно умрет, вот прямо сейчас.
Она не бежала со всех ног, завидев его, ожидающего ее под часами или возле памятника, не замечая ни удивленных взглядов прохожих, ни возмущенных сигналов машин. Они не разговаривали по телефону ночи напролет.
Ничего этого у Веры не было. И у него тоже. Отношения их скорее напоминали отношения добрых друзей. Георгий никогда не грубил и не раздражался, а Вера прошла с тетками хорошую школу, так что тоже не любила скандалы и выяснение отношений. Она всегда соглашалась с его мнением по любому вопросу — так казалось спокойнее. И, откровенно говоря, ей было все равно. Вера относилась к их роману не слишком серьезно. Если честно, то, что происходило между нею и Георгием, и романом-то считать можно с очень большой натяжкой.
— Кстати, детка, — рассеянно произнес Георгий как-то обычным утром, — отчего бы тебе не пожить у меня немного? Надоела эта постоянная беготня, ты ночуешь то здесь, то там, может быть, мы определимся наконец?
От ответа Веру спас убежавший кофе. Потом кто-то позвонил Георгию по телефону, а потом Вера заторопилась на работу. Вечером она поехала домой, где тетки совершенно распоясались. За время Вериного отсутствия Зоя (или Лида, то есть та, что спала в гостиной на диване) ночевала в Вериной комнате, после нее остался тяжелый запах плохо вымытого тела и лекарств. Одна из теток лекарств принимала ужасающее количество и запасала их впрок, для этой цели освободила шкафчик на кухне. Другая, напротив, говорила, что от всех болезней ей помогает герань, которая испускает полезные миазмы, называемые феромонами: тетка путала миазмы с флюидами, а феромоны с фитонцидами, но, когда Вера ее поправляла, страшно обижалась.
Так или иначе, герань воняла зверски, так что слезились глаза. Попугаев тетки выпускали из клетки, и они летали по кухне, разбрасывая шелуху от семечек и кое-что еще.
Чтобы избавиться от жуткого запаха, Вера оставила на ночь окно в своей комнате открытым. Дело происходило поздней осенью, и, разумеется, она простудилась.
Георгий позвонил через три дня, когда тетки достали Веру окончательно. Они запрещали Вере выходить на кухню и в места общего пользования, потому что организм пожилого человека ослаблен и любая инфекция может стать для него гибельной.
По Вериному мнению, если пожилой человек способен вынести ужасающую вонь герани и сутками орущий телевизор, то его уже не взять даже синильной кислотой. Но ее мнения в последнее время никто не спрашивал.
Эти три дня Вера провалялась с высокой температурой, у нее едва хватило сил позвонить на работу, чтобы предупредить. К звонку Георгия температура спала, но горло все еще болело, так что Вера только махнула на тетку руками — мол, оставьте меня в покое. Зоя (или Лидия) так и сказала Георгию, да еще от себя прибавила что-то насчет поруганной чести молодой девушки.
Самое странное, что Георгия это не отпугнуло. Вместо того чтобы выбросить Веру из головы и вычеркнуть ее номер из записной книжки, он явился к ней на работу с цветами.
— Детка, — сказал он серьезно, — я был не прав. Мне не следовало предлагать тебе просто переехать ко мне. Ты обиделась, я знаю. Так что теперь я ставлю вопрос