Призрак черного озера стр. 127
за ними из леса выбежало несколько волков.
— Что же это? — воскликнул Густав в ужасе. — Им нет числа! Мы никогда не сможем спастись!
— Вовсе нет, — поспешил успокоить его барон. — Смотрите, их осталось всего трое… нет, четверо! Это остатки той огромной стаи, которая окружала нас возле озера. Остальные звери погибли при взрыве или застрелены.
— Нам хватит и четверых! — желчно ответил лейтенант. — Тем более что Голубчик выдыхается.
Действительно, конь, который всю ночь носился по лесу, спасаясь от волков, устал и начал спотыкаться. Напротив, волки, подгоняемые голодом и жаждой мести, бежали все быстрее, и скоро их отделяло от всадников всего несколько шагов.
— Стреляйте, Густав! — приказал барон, подавая лейтенанту заряженный карабин.
Сам он не мог стрелять, потому что сидящий у него за спиной молодой офицер закрывал ему обзор.
Густав вскинул карабин и выстрелил.
Один из волков споткнулся и завертелся на месте, потом попробовал бежать дальше, но упал.
Зато остальные три волка еще прибавили шагу. Один из них прыгнул и вцепился в ногу Густава. Лейтенант вскрикнул от боли, выхватил палаш и ударил зверя.
Но было уже поздно: волк, хоть и тяжело раненный, всем своим весом стащил Густава с лошади. Лейтенант упал на землю, и к нему тут же подскочили еще два волка.
Барон попытался остановить коня, но Голубчик, чувствуя совсем рядом волков, не слушался поводьев. Потеряв одного всадника, он почувствовал прилив сил и бросился вперед как пришпоренный.
— Не останавливайтесь, господин барон! — донесся сзади крик лейтенанта. — Вы должны прорваться к своим, должны доложить императору…
Больше ничего фон Армист не услышал.
Конь нес его по залитой лунным светом равнине. Впереди тускло блеснула река. Дорога начала полого спускаться к берегу.
Когда до воды оставалось всего несколько десятков шагов, конь вдруг оступился, попав ногой в яму.
Усталый, изможденный фон Армист не удержался в седле. Перелетев через голову коня, он ударился о твердую, прихваченную морозом землю и потерял сознание.
Они условились вместе пойти к профессору Рихтеру, однако на следующий день у Матвея появились неотложные дела, и Вера, не желая откладывать назначенный визит, отправилась на Исаакиевскую площадь, где в мрачном внушительном здании девятнадцатого века располагался Институт всемирной истории, в котором работал профессор.
Войдя в просторный холл института, Вера увидела справа длинный ряд табличек с логотипами коммерческих фирм. Судя по всему, институт, выживая в новых экономических условиях, сдал часть помещений небольшим фирмочкам.
Рядом с лифтом за стойкой с телефонами скучал немолодой охранник в полувоенной униформе. Вера подошла к нему и сказала, что хочет пройти к профессору Рихтеру.
— Фамилия! — рявкнул охранник с таким видом, как будто Вера пыталась отнять у него самое дорогое — к примеру, форменную фуражку или громоздкое переговорное устройство.
Вера представилась. Охранник, шевеля губами, поводил толстым пальцем по списку, нашел ее фамилию, проверил документ и наконец сообщил, что профессор действительно ждет ее в своем кабинете на третьем этаже.
Поднявшись на третий этаж в скрипучей и трясущейся кабине допотопного лифта, Вера без труда нашла кабинет Карла Фридриховича. Однако вместо профессора она увидела там бледную молодую особу в очках, с мышиным хвостиком бесцветных волос на затылке. Этой особе как нельзя лучше подходило выражение «архивная крыса», особенно усиливалось это впечатление оттого, что она грызла