Призрак черного озера стр. 28
Церкви, значит, они и должны быть возвращены Церкви! Владыка Антоний благословил меня на то, чтобы я возвратил их…
— Постойте, постойте! — остановил спорщиков участковый. — Вы, значит, про те находки говорите, которые из озера?
— Ну да, конечно! — подтвердил Сретенский.
— Вестимо, сын мой! — впервые согласился с ним священник.
— Так это пока никакие не ценности, а вещественные доказательства по делу об убийстве, — подвел итог Василий. — Даже по нескольким убийствам. И пока следствие не закончено — я их никому не могу отдать. У меня свое начальство имеется, милицейское…
— Мы непременно переговорим с вашим начальством! — заверил Василия музейщик.
— У владыки Антония тоже знакомства имеются среди властей предержащих! — ревниво отозвался отец Никодим. — Так что пока еще неизвестно, как все повернется…
— Знаете что… — проговорил вдруг Василий. — Раз уж вы сюда приехали, взгляните на эти находки. Может, вы мне про них что-то важное расскажете, что поможет в расследовании!
— Охотно взгляну, сын мой! — оживился священник. — Прикоснуться к святыням — истинная радость для христианина!
— С удовольствием посмотрю! — отозвался Сретенский. — Кто же откажется от знакомства с художественными и историческими сокровищами, которые так долго были недоступны обществу!
Василий отпер двери. Принципиально не замечая друг друга, искусствовед и священник протиснулись в избу. Громко гремя ключами, участковый открыл замок на двери чулана, где хранились находки, и пропустил конкурентов внутрь.
Увидев содержимое ящиков, оба дружно ахнули и принялись перебирать сокровища, ревниво поглядывая друг на друга.
— Какая прелесть! — вздыхал Сретенский. — Этот оклад, несомненно, восемнадцатого века… а эта чаша, может быть, вообще семнадцатого…
Священник не отставал от него:
— Этот крест, может быть, носил сам преподобный отец Евстихий, окормлявший местную паству в позапрошлом веке! А этот оклад наверняка из тех даров, которые преподнес церкви купец первой гильдии Скоробогатов, достойнейший человек, церковный староста в предреволюционные годы!
— Я извиняюсь, — подал голос участковый. — Вам, конечно, интересно все эти вещички разглядывать, только для меня-то они вещдоки. У меня их завтра начальство заберет, отвезет в область, там они, конечно, будут сохраннее. А только пока они здесь, мне бы хоть что-то про них узнать, чтобы следствие с мертвой точки сдвинуть. Что это за вещи, как они в озеро попали, а самое главное — кто мог про них знать и что приблизительно находилось в том третьем ящике, который пропал? Я вам навстречу пошел, разрешил на всю эту красоту полюбоваться, так будьте уж так любезны, помогите и вы мне, если можете!
— Насчет этого ничего вам не могу сказать, — задумался Сретенский. — Я, как музейный работник, могу только установить, к какой школе относятся эти изделия и когда примерно их изготовили. На этом этапе изучения для меня, конечно, было бы особенно интересно составить их подробную опись…
— Опись бы хорошо составить, — вздохнул Василий. — А то вещички дорогие, мало ли что затеряется, а мне потом отвечать… не хочется быть крайним!
— Да вот, кстати, какой-то конверт! — Сретенский раздвинул чаши и кресты и извлек с самого дна ящика водонепроницаемый пакет, скрепленный печатью с орлом и свастикой. Торопливо вскрыв конверт, он извлек из него сложенный вдвое лист плотной желтоватой бумаги, по которому бежали строчки вычурных готических букв. — Я по-немецки немного понимаю, — проговорил искусствовед неуверенно. — Однако готический шрифт разбираю с трудом. Могу только сразу сказать, что