Призрак черного озера стр. 37
и уже перед самым домом врезался в некстати вывернувшийся из переулка грузовик.
Девочка поправилась, но больше никогда не увидела папу. Матвею сообщили о случившемся только на следующий день, когда он прилетел, Митька уже умер в палате реанимации.
После похорон навалились неотложные дела — Матвей не мог себе позволить горевать долго, ведь он работал теперь один за двоих. С семьей друга они почти не виделись, иногда он звонил и спрашивал, не нужно ли чего. Почти всегда отвечала няня, говорила, что все более-менее, девочка здорова.
По прошествии трех месяцев Матвей вдруг вспомнил, что у Митькиной дочки день рождения, а заодно следовало поговорить с Аленой о делах.
Он не узнал ее при встрече. Не было больше счастливой и любимой молодой женщины, перед ним стояла худущая, бледная до синевы, пришибленная девчонка с больными, несчастными глазами.
Он наклонился к Ляльке и поставил перед ней на ковер огромного белого медведя, увидев которого четырехлетняя Митькина дочка заревела белугой, оказывается, папа давно уже обещал ей точно такого же медведя.
У них все было плохо, а он не нашел времени приехать раньше. Дура нянька решила, что если вдова не рвет на себе волосы, не рыдает и не бьется головой о стену, значит, горе ее идет на убыль и все
потихоньку налаживается.
Матвей все-таки заставил себя заглянуть Лене в глаза и увидел в них такую тоску, что содрогнулся.
— Так нельзя, — сказал он, ругая себя за фальшивые интонации, — так нельзя, Аленка…
— Не называй меня так! — закричала она и поглядела на него едва ли не с ненавистью. — Это имя больше не существует! Только он мог так меня называть, только он!
Она подбежала к нему, взяла за плечи и попыталась встряхнуть. Конечно, ей это не удалось, Матвей весил в два раза больше хрупкой женщины. Он мягко снял ее руки, тогда она принялась бить его в грудь маленькими кулачками и кричать: «Не называй, не называй!» Девочка с дивана смотрела на маму расширенными от страха глазами, тогда Матвей, в свою очередь, встряхнул Лену несильно. Она пришла в себя, ничуть не удивилась, что стоит так близко к постороннему мужчине, и вдруг зарыдала в голос, и так горько, что у Матвея оборвалось сердце. Девочка заплакала тоже — больше от испуга. Матвей подхватил обеих и усадил на диван.
Они долго плакали у него на груди, и с этими слезами в сердце Матвея проникла любовь и нежность, которые испытывал к ним Митька. Они стали ему родными — вдова лучшего друга и его дочь. Он понял, что отныне должен заботиться о них и не может их потерять.
Бензина должно было хватить до самого города, но Матвей на всякий случай решил заехать на заправку. Он снова позвонил домой, но у деда оказалось занято — не иначе как Татьяна Тимофеевна в отсутствие хозяина треплется по телефону. Ладно, скоро он будет дома.
По дороге снова нахлынули воспоминания.
Он женился на Лене очень быстро, не стал ждать положенный год. Причем сам настоял на официальной регистрации брака, ему хотелось защитить этих двоих, окружить заботой, любовью и вниманием. Они стали ему родными, и он хотел, чтобы они знали это.
Он купил большую пятикомнатную квартиру в новом