Призрак черного озера стр. 38
доме и сделал все, чтобы переехать туда как можно быстрее. Он нанял двух заместителей, чтобы оставалось больше времени для семьи. В выходные они обязательно куда-нибудь ездили — за город, в Финляндию, в Эстонию.
С женой сложились ровные хорошие отношения, Лена была сдержанна, выглядела спокойной и в меру веселой. Они никогда не ссорились по пустякам, в мелких вопросах Матвей всегда ей уступал. Они часто вспоминали Митьку, Матвею очень его не хватало, он нисколько не ревновал Лену к прошлому.
Он ужасно привязался к Ляльке, девчушка была очень милой и хорошенькой — глаза мамины, синие, огромные, а супила брови и морщила нос она совершенно как Митька. Когда она плакала, глаза становились похожи на два озерца с синей водой. Но плакала Лялька теперь редко, Матвей поклялся себе, что сделает этого ребенка счастливым. Лялька тоже его полюбила, но звала Матей, а не папой. Это они с Леной так решили, чтобы девочка помнила об отце.
А Мотей звали того белого медведя, которого Матвей подарил ей на день рождения.
Она ужасно любила встречать его в прихожей, высмотрев машину в окно, так что Матвей всегда старался быть дома до того, как девочку уложат спать. Подбрасывая Ляльку под потолок, слушая ее счастливый визг, Матвей понимал, что он тоже счастлив, счастлив безмерно.
Домики по бокам шоссе больше не стояли, теперь вокруг расстилались пустыри, потом, напоминая, что рядом большой город, пошли промышленные ангары, мелькнул синий куб «Икеи», два больших супермаркета, затем шоссе перешло в проспект, и поток машин сгустился.
Матвей постоял на светофоре, свернул на поперечную улицу, проскочил в переулок, минуя пробку, и выехал на параллельный проспект, не такой загруженный транспортом. Все, через двадцать минут он будет дома. Он сунулся было в карман за мобильником, но тут его попытался подрезать наглый «мерс», и Матвей сосредоточился на дороге.
Вот наконец въезд на территорию его большого элитного дома. Охранник в стеклянной будочке, увидев его машину, встрепенулся и даже высунулся из окна, порываясь что-то сказать, но Матвей нетерпеливо махнул рукой — пропускай, мол, недосуг мне болтать, устал с дороги. Шлагбаум поднялся.
Матвей нашел место для парковки чуть в стороне и пешком прошел к своему подъезду. Там почему-то стояла милицейская машина с мигалкой и роились какие-то люди — две бабушки с внуками, одна тетка со скандальной шавкой неизвестной породы, дворничиха Люба и соседка по площадке Лариса Павловна.
Увидев Матвея, соседка отчего-то сморщилась, как будто проглотила целый лимон, потянулась было к нему с намерением что-то сказать, но вдруг отвела глаза и попятилась.
— Здрасте! — буркнул Матвей и
проскочил в подъезд, ни на кого не глядя. Сердце отчего-то екнуло.
Лифт долго не приходил, наверху кто-то громко говорил басом и двигали мебель. Наконец Матвей плюнул и поднялся пешком.
Дверь в квартиру оказалась открыта, на пороге топтался какой-то парень и фотографировал притолоку.
— Вы кто? — оторопел Матвей.
— А вы кто? — ответил парень. — Предъявите документы!
— Чего? — Матвей сдвинул брови. — Что тут происходит?
На шум вышел в прихожую мужик постарше, крепкий, коренастый, с маленькими цепкими глазками, которыми он тут же впился в лицо Матвея.
— Громов, Матвей Андреевич? — спросил он. — Хозяин квартиры?
— Ну… — сердце у Матвея стремительно падало вниз, — с дедом что-то случилось?
— Вы