Призрак Канта стр. 137
Мама была против нашего общения, но мне всегда хотелось узнать… – Она махнула рукой. – С тех пор прошёл год, больше даже! Почему вы мне не ответили?… Нет, я просто хочу это знать.
Виктор Захарович открыл глаза. Софья дрогнула, но не отступила.
– Почему вы мать выставили из дома, почему ни копейки ей ни дали, почему вам все эти годы на нас было наплевать, – мне неинтересно. – Она улыбнулась. – Это всё давно отболело. Но ведь я вам не навязывалась! Это не я вас разыскивала, а вы разыскивали меня! И не захотели даже поговорить! Почему?
– Соня, – вымолвил Виктор Захарович.
– Сериал, просто мыльное мыло, – воскликнул Стас. – Слушай, а может, ты память потеряла? Или пластическую операцию сделала? Так в сериалах положено!..
– Заткнись, – велел Саня. – Иди в буфет!..
– Виктор Захарович, – проговорила Кристина и оглянулась на остальных. – Вам плохо, да? Может, «Скорую» вызовем? А, Сань?…
Нинель Фёдоровна, безвольно сложив руки на коленях, смотрела в стену и молчала, и странно было, что она не говорит, не суетится, не предлагает помощь!..
– Я сейчас, – сказал старик и тяжело поднялся. – Я мигом…
Он оступился, Мура поддержала его под локоть, но он отстранился и направился в коридор, стараясь идти твёрдо.
Василий Васильевич разглядывал Софью. Она молчала, у неё было замкнутое, отстранённое лицо.
– А… кто тебе сказал, что отец вас выставил и никогда ничем не помогал? – спросил он наконец. – Мать?
Софья твёрдо взглянула на него.
– Я, Вася, не без ума на свет родилась, – сказала она. – Мне ничего не нужно было рассказывать. Я с малолетства по интернатам жила, матери меня кормить не на что было. И на хорошую работу не устроишься, когда на руках ребёнок, а ты одна! Я, Вася, в сказки даже в детстве не верила и знала, что рассчитывать можно только на себя. Никто не придёт и не спасёт. Нет желающих!..
Она перевела дыхание и облизнула губы.
– Когда запрос пришёл, я решила, хоть посмотрю на него, на этого с позволения сказать отца. Но даже из этого ничего не вышло. Он мне не отвечал! И я приехала сюда.
– Понятно, – сказал Меркурьев, сделал резкое движение, чтобы сесть, и не смог – в боку сразу стало горячо и больно.
Он застыдился своей беспомощности и этого героического движения, вспотел даже. Всё же он сел прямее и попросил:
– Ты его просто послушай. Он тебе расскажет, а ты послушай.
– Я за этим и приехала. Задержать Огородову мог любой опер, но я настояла…
– Саня, – попросила Кристина, – сходи посмотри. Что-то его нет слишком долго!
Саня тут же послушно вышел из гостиной, за ним потрусил Жека.
– Дети, – сказал из угла молчавший всё это время Емельян Иванович. – Дети всегда смотрят на себя как на жертв родительского произвола. И часто ошибаются.
Софья усмехнулась.
– Ну уж нет. Никакая я не жертва!.. Мама – да. Маме нелегко пришлось. А я сильная.
Из коридора зазвучали шаги, в гостиную вошёл Виктор Захарович, еле передвигавший ноги, за ним Саня, тащивший какой-то деревянный сундучок, следом бежал Онегин.
– Ставь сюда, – сказал старик, и Саня опустил сундучок на стол.
Виктор Захарович, пошарив по карманам, разыскал небольшой ключик и вставил его в замочную скважину, попав не с первого раза. После этого откинул крышку –