Призрак Канта стр. 140
– Да какая разница, Саня?! Нашли бы у него в кармане, решили бы, что ты его столкнул! Ну не поделили вы чего-то!.. И в кутузку тебя на долгие счастливые годы! Так Нинель Фёдоровна предполагала.
– А записка откуда взялась?
– Она сама её написала! Она прекрасно умеет почерки подделывать и за Виктора Захаровича счета подписывает!
– Так куда записка потом делась? Не было при Ванюшке никаких моих записок!
– Я забрала, – неожиданно сказала Мура, и все посмотрели на неё. – Я вытащила листок у него из кармана.
– Вот, – согласился Василий Васильевич.
– Зачем? – поразился Саня. – Зачем вытащила?!
– Я знала, что ты его не убивал, – ответила Мура. – И решила, что будет лучше, если записку никто не увидит.
– Ну ты даёшь.
Все помолчали. Виктор Захарович взялся за сердце.
– И что нам теперь делать? – спросила Кристина. – Опять полицейских вызывать?
– Можно не вызывать, – сказала Софья. – Вернее, не нужно вызывать! Всё это домыслы, а не доказательства преступного умысла или преступного деяния.
– Вот именно, – согласился Меркурьев.
– Нет, а что нам делать?! – повторила Кристина с нажимом. – Так нельзя это оставить!..
– Витя, – сказала Нинель, и губы у неё затряслись, – прости меня, Витенька!.. Я не могла! Никак не могла! Когда ты решил дом продать, у меня сердце перевернулось!
Виктор Захарович тяжело встал, зашаркал к ней, сел рядом на диван и обнял её. Нинель горько заплакала.
– Бедолага, – сказал Захарыч, гладя её по голове. – Ты бы со мной поговорила. Ты бы мне открылась, неужели я б не понял!..
– Ничего бы ты не понял, Витенька, – прорыдала Нинель. – Разве ж я могла!..
– Человека погубила, – покачал головой Виктор Захарович, – натворила дел…
– Витенька, прости!..
– Да я-то что! Я прощу, а вот… люди простят ли?…
Саня вдруг встал, словно принял какое-то решение. У него как-то заострилось лицо, и по лицу и по движениям стало понятно, что он сильный, опытный, жёсткий человек – совсем не такой, к какому они привыкли за последнее время.
– В тюрягу вас не примут, это точно, – сказал он, и Василий Васильевич усмехнулся. – Да и старая вы уже!
Нинель Фёдоровна перепуганно уставилась на него.
– Доказательств у нас нету, а те, что есть, – фуфло. Придётся вам отсюда съехать, из вашего драгоценного дома. Я прослежу за этим.
– Куда съехать? – спросила Нинель с ужасом.
– А в рыбхоз. У меня хозяйство небольшое на косе, рыбу там разделывают, консервы крутят. Там доживать будете. Без права переписки.
– Я не хочу рыбу разделывать, я не могу, – Нинель вновь зарыдала. – Я здесь хочу, я за этот дом жизнь отдам!
– Да вы уже отдали, – сказал Василий Васильевич. – Разве вы так и не поняли?…
– Сериал, – провозгласил Стас. – Ну, прям мыльное мыло!.. Не поверит никто!..
– Заткнись! – хором велели ему Кристина и Софья.
– Я друга потерял, – продолжал Саня хмуро, – хотя не разобрать теперь, кто мне он был-то, друг ли, враг ли!.. – Он пошевелил складками на лбу, словно на что-то решаясь, и почти крикнул Василию Васильевичу в лицо, словно именно он, инженер Меркурьев, был во всём виноват: – Я как стал бумаги смотреть, так и понял, что есть я последний лошара!.. Всю жизнь, веришь-нет, Ванюшка у меня деньги тырил! Я с ним по-братски, как с родным, а он!.. И ведь порядочно натырил! Самой малости не