Призрак киллера стр. 200
ее каблучков по каменному полу. Алис удалялась. Вернее, она убегала так быстро, как только могла.
Несколько мгновений Щелкунчик ничего не видел, перед глазами была чернота. Еще бы — сначала он получил чувствительнейший, в буквальном смысле «зубодробительный» удар в челюсть, а после этого еще один — в лицо, да еще и два раза сам стукнулся головой о стену.
От такого вполне может быть сотрясение мозга. Тут на высоте оказалась охрана ночного клуба. Откуда ни возьмись вынырнувший охранник в темном костюме вошел в лифт и попытался помочь Щелкунчику подняться с колен.
— В чем дело? — спросил он. — Что тут у вас произошло?
Голос у него был грубый и раздраженный. Надо полагать, он не в первый раз видел, как мужчина пристает к женщине… Что ж, у него работа такая… Щелкунчик не позволил себе помогать и встал на ноги сам. Голова кружилась, во рту было полно крови, а кроме того, кровь текла и из носа, потому что нос был тоже разбит последним ударом.
Все же у Щелкунчика были все основания благодарить судьбу за счастливое избавление. Он не стал поднимать булавку, которую все-таки удалось выбить из рук девушки, но он не сомневался, что воткнись она в него — и был бы конец. Сейчас бравый охранник стоял бы над мертвым телом.
— Помогите мне пройти в туалет, — сказал он, зажимая пальцами нос и невнятно выговаривая слова.
Охранник размышлял несколько секунд. Он думал на серьезную тему: кто он в большей мере — сотрудник безопасности, и тогда он должен тащить этого человека в службу охраны и вызывать милицию, или он все же скорее обслуживающий персонал в ночном клубе… И в этом случае его обязанность — бережно, под локоть, проводить гостя в туалет…
Победило второе. Охранник помог Щелкунчику дойти до туалета и вошел туда вместе с ним.
Туалет был роскошный, как и все здесь. Он был отделан вперемежку белой и черной плиткой, вся сантехника была импортной, сверкающей. Склонившись над умывальником, Щелкунчик прополоскал холодной водой рот, потом умыл лицо и, смочив носовой платок, приложил его к распухшему носу.
Он убедился, что, к счастью, с зубами ничего страшного не произошло — один зуб вылетел, а один ощутимо шатался. От этого было много крови, но челюсть была цела, и потому это не могло считаться серьезной травмой.
— Да что у вас случилось? — не отставал охранник, в голосе которого смешались простое любопытство и профессиональная бдительность.
Вместо ответа Щелкунчик криво усмехнулся, насколько ему позволял его разбитый рот, и, доставая из кармана купюру, протянул ее охраннику.
— Спасибо, — сказал он. — Вы мне очень помогли. Произошло недоразумение, которое уже исчерпано, вы же сами видите.
Охранник и вправду видел — девушка все равно убежала, мужчина выглядел вполне прилично, не был пьян, да еще и денег дал, чего ж еще…
— Вас проводить на выход? — предупредительно осведомился он, упрятывая купюру в нагрудный карман пиджака.
Щелкунчик зачастую сам не знал, что движет его поступками — то ли врожденный авантюризм, то ли просто судьба, рок ведут его по жизни, толкая на необъяснимые поступки…
Наверное, какой-нибудь умный психолог сказал бы, что у Щелкунчика невалидность, то есть его поступки лишены внутренней логики и не стыкуются ни друг