Призраки белых ночей стр. 123
позволит в последний момент спасти девочку.
Вика стояла, раскинув руки и глядя в одну точку. Казалось, она слегка раскачивается, как осенний листок на ветру, и в любой момент может сорваться вниз.
– Откуда мне знать, что ты оставишь ее в покое, если я это сделаю? – дрожащим то ли от гнева, то ли от напряжения и страха голосом спросил Антон.
Проекция молчала. Возможно, Коля не умел разговаривать в этом состоянии. Или речь пострадала в результате полученных травм. Антон не знал наверняка, но понимал одно: никакой вербализации не будет. Потянуть время долгими переговорами не получится.
Да и что он мог ему предложить? Чем угрожать?
Глаза защипало, и в горле встал ком, когда Антон все же заставил себя сделать первый шаг к краю крыши. Потом второй. Третий. Безысходность давила на плечи, инстинкт самосохранения сопротивлялся, но пару бесконечных минут спустя он оказался у парапета.
Длинная и кажущаяся слишком тонкой рука жестом велела залезть на него, но Антон больше не мог пошевелиться. Он медленно покачал головой:
– Я… не могу… не могу…
Антон обернулся к монстру, взявшему в заложники его дочь, готовый умолять его пощадить их обоих, обещать ему что угодно.
Монстра за его спиной больше не было, но в следующее мгновение он снова появился и выглядел при этом еще менее похожим на человека. Видение расплывалось, растягивалось в стороны, как изображение на плохом телевизоре. С ним явно что-то происходило.
Может быть, этот иностранец все же отключил его от системы жизнеобеспечения? В душе Антона затеплилась надежда.
Проекцию перекосило по диагонали, потом сплющило и снова вытянуло, она стала в два раза выше и тоньше, при этом сделавшись полупрозрачной. Через нее Антон видел противоположный парапет крыши и Вику на нем.
Он отошел от края и сделал осторожный шаг в сторону дочери.
Это не осталось незамеченным, и тогда Антон узнал, что звук у астральной проекции есть: Коля взвыл, как раненый медведь. Прежде, чем окончательно исчезнуть, он повернулся к Вике. Та моргнула, посмотрела на Антона и улыбнулась, как будто не было этих томительно долгих, наполненных ужасом и безысходностью минут, как будто он только что поднялся на крышу и увидел ее.
– Папочка, смотри, как я умею!
И с этими словами, не опуская рук, Вика шатнулась назад.
Мир замер между двумя ударами сердца. Антон понимал, что не успеет, даже если рванет изо всех сил, но он не мог и этого: тело снова парализовало.
Сердце ударилось второй раз, но Вика почему-то осталась зависшей над пропастью, словно натянулись невидимые нити страховки и удержали ее. А потом потянули обратно.
Антон внезапно почувствовал свое тело и наконец смог сдвинуться, побежать навстречу дочери и подхватить ее как раз тогда, когда она все-таки начала падать с парапета, но на крышу, а не в пропасть.
Она была дезориентирована, не понимала, где находится и что тут делает. И почему отец дрожит, все сильнее и сильнее сгребая ее в объятия, сжимая так крепко, что готов сломать ей кости, и едва не плачет.
– Думаю, нам лучше спуститься, – раздался рядом спокойный, холодный голос, показавшийся Антону лишь смутно знакомым.
Антон обернулся и увидел того самого мужчину, который привез его сюда. Саша называла его Невом. Только теперь