Призраки нового замка стр. 5
может! В воскресенье по утрам на лужайке всегда валяется уйма всякого сброда в простынях. Так зачем..?
- Так зачем я тебя позвала сегодня, ты хочешь спросить. Да, Чарльз? - Нора всё так же, не отрываясь, смотрела на замок. - Чтоба передать тебе Гринвуд, Чарли. В дар. Если, конечно, замок примет тебя, если ты сумеешь его заставить:
- Не нужно мне никакого замка! - взорвался я.
- Э-э, Чарли, дорогой, дело не в том, нужен ли замок тебе, а в том, нужен ли ТЫ замку. Он всех нас вышиб.
- Вчера вечером..?
- Вчера вечером последний большой приём в Гринвуде окончился
провалом. Мэг прилетела из Парижа. Ага прислал роскошную девочку из Ниццы. Роджер, Перси, Ивлин, Джон - все были здесь. Был и тот тореадор, который чуть не прикончил того драматурга из-за балерины. И ирландец, тоже драматург, который вечно падает со сцены спьяну. Вчера вечером, между пятью и семью, в эту дверь вошли девяносто семь гостей. К полуночи не осталось ни души.
Я прошёлся по лужайке, на траве следы колёс трёх десятков машин, ещё свежие.
- Он расстроил нам всю вечеринку, - донёсся слабый голос Норы.
Я обернулся в удивлении.
- Кто "он"? Замок?
- О, играла замечательная музыка, но на верхних этажах было слышно какое-то уханье. Мы смеялись, а верхние этажи отвечали нам зловещим эхом. Вечеринка скомкалась. Бисквиты становились поперёк горла. Вино лилось по подбородку. Никто не мог сомкнуть глаз и на три минуты. Не вериться? Правда, все получили свои пирожные и разъехались, а я спала на лужайке совсем одна. Знаешь почему? Пойди посмотри, Чарли.
Мы подошли к распахнутой двери Гринвуда.
- На что посмотреть?
- А на всё. На замок, на его комнаты. Открой его тайну. Подумай хорошенько, а потом я откроюсь тебе и скажу, почему я не смогу здесь больше жить и почему я должна оставить этот дом, и почему ты можешь взять Гринвуд, если захочешь. А теперь заходи. Один.
И я вошёл.
Я осторожно ступал по золотистому дубовому паркету огромного холла. Полюбовался обюссонским гобеленом, что висел на стене. Долго разглядывал древнегреческие беломраморные медальоны, выставленные в хрустальной витрине на зелёном бархате.
- Ничего особенного, - крикнул я Норе, которая осталась снаружи. Уже вечерело, становилось прохладно.
- Нет, всё особенное, - отозвалась она. - Ступай дальше.
По библиотеке разливался густой приятный запах кожаных переплётов. Пять тысяч книг отсвечивали потёртыми вищнёвыми, белыми и лимонными корешками. Книги мерцали золотым теснением, притягивали броскими заголовками. А вот камин на целый штабель дров. Из него вышла бы прекрасная конура на добрый десяток волкодавов. Над камином изумительный Гейнсборо, "Девы и цветы". Картина согревала своим теплом многие поколения обитателей Гринвуда. Полотно было окном в лето. Хотелось перегнуться через это окно, надышаться ароматами полевых цветов, коснуться дев, посмотреть на пчёл, что усеяли блёстками блестящий воздух, послушать, как гудят эти крылатые моторчики.
- Ну как? - донёсся голос издалека.
- Нора! - крикнул я. - Иди сюда. Тут совсем не страшно! Ещё светло!
- Нет, - послышался грустный голос. - Солнце заходит. Что ты там видишь, Чарли?
- Я опять в холле, на винтовой лестнице. Теперь в гостиную. В