Происшествие в городе Т стр. 102
раскорячив худые ноги, стоял фотографический аппарат. Объектив, напоминающий жерло артиллерийского орудия, был повернут в сторону вошедшего.
Из-за черной суконной занавеси, закрывающей вход в другое помещение, тотчас же выбежал подвижный молодой человек с мокрыми руками.
– Крафт, умеренные цены при высочайшем качестве! – сказал он скороговоркой.
Фома Фомич при виде человека снял с головы картуз и, пригладив ладонью волосы, сказал:
– Мы это, узнать…
– Что узнать?
– Там у вас карточки в окне…
– Ну да, карточки. И что?
– Свадьба там, узнать… чья она свадьба?
Фотограф подошел к Фоме Фомичу ближе и, склонив голову чуть вбок, спросил:
– А зачем вам это понадобилось знать?
– Так ведь, эта, брательник женится, а тама пролетка красивая, хотел узнать, чья…
– Брательнику на свадьбу, – понимающе кивнул фотограф, – нет ничего проще. Я знаю этого лихача и могу сказать, где он живет. Но чур уговор, я тебе его адрес, а ты приглашаешь меня свадьбу снимать!
– Снимать?
– О, брат, недоучили тебя… – вполголоса проговорил Крафт, а затем стал громко и радостно, при каждом слове чуть подавая голову вперед, объяснять: – Фотографировать, карточки делать, а потом брательника твоего вместе с невестой в окне у себя выставлю, красота! А там, глядишь, и ты в кадр попадешь…
– Как?
– Вместе с брательником!
– А-а-а!
– Ну, так что, по рукам?
– По рукам!
– Вот я тебе запишу, читать-то умеешь?
– Чуток могу.
– Ну, этого хватит! – сворачивая трубочкой записку, проговорил Крафт.
Взяв в руки бумажку, которую дал фотограф, и надев картуз, фон Шпинне вышел из студии. Колокольчик брякнул ему вслед. Свернув за угол, Фома Фомич раскрыл записку и прочел: «Егоркин Никодим. Старобобринская, дом Плетнева…» Попался, Никодим!
Кочкин, после того как Фома Фомич поделился своей нечаянной удачей, предложил самый простой и, с его точки зрения, самый эффективный способ дальнейших действий. Схватить Егоркина, привезти в сыскную, допросить с пристрастием, и он все расскажет. Фома Фомич план одобрил, с одним, правда, изменением. Он решил, что лучше будет, если Егоркина они не станут хватать и тащить в полицию. С извозчиком решено было поговорить где-нибудь в городе, подсев к нему в пролетку в качестве пассажиров.
Выяснив, где обычно Никодим поджидает клиентов, Фома Фомич и Кочкин отправились туда. Нашли его без труда. Фон Шпинне, ничего не говоря, указал пальцем на прорези в фордеке, Кочкин кивнул.
– Свободен? – надвинув на глаза канотье, спросил Фома Фомич у расслабленно сидящего на козлах Егоркина.
– Свободен! – буркнул тот, не оборачиваясь.
Уселись и сказали куда ехать, на тихую тупиковую улочку у кожевенного завода. Ехать именно туда было решено заранее.
– Как раз то, что требуется, – осматривая накануне улочку, сказал фон Шпинне. – Место глухое, безлюдное, в таких местах приятно превышать служебные полномочия или злоупотреблять ими…
На всякий непредвиденный случай с самого утра в этом тупике расставили нескольких агентов. Мало ли, а вдруг Егоркин бежать станет или еще чего выкинет.
– В самый конец! – приказал Кочкин извозчику, когда они въехали на Первую заводскую.
– А теперича куды? – спросил Егоркин. Путь им преградила высокая, выложенная из дикого камня стена, частью разрушенная, но все еще представляющая собой непреодолимое препятствие для коляски.
– А теперича стой! – сказал, передразнивая извозчика, фон Шпинне. – Ну, здравствуй, Захар Микошин, или как там тебя?
– Егоркин я, Никодим, – проговорил извозчик, по-прежнему не оборачиваясь к своим седокам. Но было явственно видно, как вздрогнула его сутулая, задубелая вдоль и поперек, высмотренная тысячами глаз перевезенных пассажиров спина.
– Ну, здравствуй, Егоркин Никодим! – с нотками иронии в голосе вторично поприветствовал извозчика фон Шпинне. – Ну что, так и будешь сидеть к нам задом или все-таки развернешься?
– Мне, ваше степенство, некогда разговоры разговаривать, мне хлеб зарабатывать надобно, – также сидя спиной к своим клиентам, проговорил Егоркин и спустя мгновение присовокупил: – А коли вам расплатиться нечем, то ладно, опосля как-нибудь расплатитесь. Я понимаю, когда денег нет, сам такой…
– Ох, чувствую, Егоркин, чувствую, миром наш с тобой разговор не закончится! – вздохнул фон Шпинне и выразительно посмотрел на чиновника особых поручений. Кочкин все понял. Он сделал знак рукой, и откуда ни возьмись у пролетки