Пройти неведомой тропой... стр. 31
письма в руках, кивнул нам, отступая затем в Ростау. Я сбросила морок и последовала за ним.
Сетх нагнал меня, схватил за локоть. В его сумеречных глазах светился гнев пополам с восхищением:
— Ты пошла на лжесвидетельство, сестренка!
— А ты подкупаешь убийц! Но вот только что пред лицом семидесяти восьми смертных ты осудил сам себя!
Он обнял меня, все еще не в силах совладать с действием зелья Инпу, а быть может, памятуя также свою былую любовь ко мне:
— Нетеру не примут к сведению этот обман!
Я смотрела в его глаза.
— Мне достаточно того, что ты молвил правду… — прошептала я, принимая поцелуй врага.
— Прости, Исет. Но это все игры. Ты зря старалась.
— Возможно, ты прав, брат.
— Я люблю тебя, ученица Ра. Я по-прежнему безумно люблю тебя, но мы все делаем неправильно. Как всегда, неправильно. Это дом без окон и дверей, это мастаба1, и мы мечемся в поисках выхода…
___________________________
1 Мастаба — древнеегипетская могила.
___________________________
— Все сказано, Сетх! Все сказано!
— Я согласен. Наступили другие времена: слова бессильны — надо действовать. Надо распутывать узел.
Я видела слезы в его чудесных глазах, я прижала его голову к своей груди и, успокаивая, как в детстве, погладила по длинным темно-русым волосам.
— Помнишь, ты был мал, хотел доказать нам с сестрой свое превосходство, и ушел на болота, в одиночестве, рассчитывая добыть для меня много гусей…Небтет любила тебя уже тогда, вы были предназначены друг другу, как и мы с Усиром, но ты не хотел смириться с этим и считал судьбу великой несправедливостью… Ты стрелял из лука, пока не закончились стрелы, а затем вместо того чтобы спустить за добычей свору, отправился сам.
— Обычная жадность и азарт… — улыбнувшись, тихо сказал брат, покоясь у меня на груди.
— Ты говорил, что хотел вернуть стрелы и пострелять еще, а собаки могли переломать их, пока тащили бы гусей через заросли…
— А теперь говорю, что это была жадность, — упрямо повторил он.
Я усмехнулась. Сетх таков, каков есть. Зачем спорить с ним? Но я прекрасно знала, что не жаден мой братишка — ни сейчас, ни в те незапамятные времена…
— Как и следовало ожидать, ты провалился в болото, и оно стало стремительно поглощать тебя. Ты еще не был способен управлять силами природы, ты испугался и растерялся…
— Уж испугался так испугался. Хорошо, что моя одежда и так была мокрой, иначе такого стыда я не пережил бы вовеки… — фыркнул Сетх.
— Да ты ведь все помнишь!
— Говори, Исет, любимая, говори! — прошептал он и погладил меня по руке.
— Усир ощутил твою боль
и ужас. Ты снова повредил ту самую ногу… Усир отыскал тебя, вытащил из трясины и долго, как я сейчас, сидел с тобой на берегу.
— Я сказал ему, что хотел бы стать им, а он засмеялся. И я подумал, что он насмехается, и злоба проникла в мое сердце. Потом… потом я вырос и смирился пред неизбежным. Небтет была довольно сильно похожа на тебя, а с возрастом вы стали почти одинаковы, если не считать цвета волос…Я простил Усиру тебя, но я не смог простить ему Небтет.
— Пойми и ее: каждый восход Ра видеть, что ты думаешь обо мне, сознавать в минуты любви,