Прокаженный стр. 145
сказал Сарычев. — Применили синоби-дзюцу и слепили террористов теплыми. — Заметив, что его не поняли, пояснил: — Про ниндзя фильмы смотрели? Так вот, все было как в кино.
Мент посмотрел недоверчиво, федералы вопросительно, и Александр Степанович мысль докончил:
— Если надо будет, лично могу сходить.
Он пристально взглянул в глаза собеседникам, так что все сомнения у них сразу же развеялись. В это время в руках у Лохнова ожила трубка, и громкий, так что даже Сарычеву было слышно, голос выкрикнул:
— Время вышло! Сейчас «квас» начнем пускать!
— Мы согласны на ваши условия, — быстро произнес федерал, — деньги будут через десять минут.
По его знаку к крыльцу медленно подогнали гаишного «жигуленка». Сарычев подошел к зареванной Варваре, стоявшей рядом со сразу постаревшим Степаном Игнатьевичем, и твердо взглянул ей в глаза:
— Раздевайся.
Словно во сне, она медленно расстегнула молнию куртки, стащила свитер, джинсы. Увидав, что дочь осталась в одном исподнем, Степан Игнатьевич отвернулся. Варвара стянула белье и сразу же покрылась мурашками на студеном мартовском ветру. Формами и цветом кожи она напоминала греческую мраморную статую.
— Не бойся, бери деньги, — майор сунул ей в руку сумку с долларами, — и делай, что я скажу. Пошли.
Они беспрепятственно поднялись на крыльцо и за дверью сразу же раздался хриплый голос:
— Стоять, бабки давайте.
— Деньги здесь. Где дети? — Сарычев услышал, как бьется сердце бандита, и явственно увидел его самого — малорослого, с покрытой гнойными прыщами физиономией. В татуированных руках он держал винтовочный обрез.
— Сперва бабки, спиногрызы потом. Шалава вперед. А ты, фраер, отвали.
Дверь стала приоткрываться — для Сарычева, ощущающего время мерой Яромудра, очень медленно, в час по чайной ложке, так что ему ничего не стоило проскользнуть ужом следом за Варварой и глубоко всадить палец негодяю в глаз.
— Эй, корешок, чего там сопли жуешь? — послышался хриплый голос из соседней комнаты. — Или ты уже на конус берешь эту суку? Давай ее сюда. Ну чего засох? Отвечай!
Сарычев опустил труп на пол, метнулся на зов и глянул. Зрелище было так себе. Связанные скотчем по рукам и ногам, дети лежали у стены. Крепкий бородатый мужик в кожанке, наставив «Калашникова» на дверной проем, елозил пальцем по спусковому крючку и шутить, видимо, не собирался — был готов открыть огонь.
— Замри! — Сарычев глянул ему в мутные, снулые, как у рыбы, глаза, и сейчас же автомат выпал из рук бандита, а сам он под воздействием чар превратился в механическую куклу, у которой вышел завод — сделался ни жив ни мертв. В этот миг заскрипели половицы под босыми ногами, и в комнату вошла Варвара. Лицо у нее было такое, что, встретившись с ней взглядом, майор подхватил детей и быстро понес их на выход. Когда он уже был на крыльце, в доме вдруг раздался выстрел. Потом — судорожные, на грани истерики, женские рыдания. И наступила тишина.
Лето 1988 года от Рождества Христова. СтепьСолнце палило немилосердно. Изредка налетавший ветер, казалось, нес на своих крыльях жар доменной печи, так что к полудню работавшая в раскопе Оля Брянцева раскаялась, что вышла на работу в лифчике, плотно облепившем паровым компрессом ее девичьи прелести. Снимать же бюстгальтер на виду у Мишки Гульцева, трудившегося неподалеку, она стеснялась, и, ощущая,