Прокаженный стр. 46
надо — снаружи хрустящая, а внутри нежная, истекающая соком. Убрав полную сковородку, Сарычев слегка осоловел. Минут десять он сидел неподвижно, как обожравшийся удав, потом помыл посуду и отправился бриться по второму разу — щетина у него росла буйно, и уже к вечеру на щеках всегда появлялся синевато-черный отлив.
Потом Александр Степанович отпарил брюки от своего выходного, еще свадебного костюма, смазал гуталином чешские туфли фирмы «Ботас», оделся и глянул в зеркало. На него смотрел широкоплечий усатый дядька с благородной сединой в густой черной шевелюре. «Тоже мне, гангстер средней руки». — Александр Степанович состроил отражению рожу и, надев пальто из кожи монгольских коров, пошел заводить остывшую уже машину.
А на улице все мела метель. Власти, тоже разгулявшись, решили объявить войну стихии, потому Сарычев, долго лавируя среди уборочной техники, приехал к Маше с некоторым опозданием. И не в добрый час — весь проезд возле дома был заставлен машинами, так что пришлось запарковать «семака» раком, то есть носом к парадной. Кое-как заперев машину, он вбежал наверх, перевел дыхание и позвонил.
— Привет. — Маша была в черном облегающем платье, на шее нитка жемчуга, волосы уложены в замысловатую прическу. — Уже одеваюсь.
Майор молча наблюдал, как она положила в сумку пакет с черными «лодочками» и принялась надевать высокие, теплые сапожки. Ступни у нее были маленькие, как у девочки, весьма аппетитные, весьма…
Внизу их ждал неприятный сюрприз — выезд «семерке» загородил «мерседес», стоявший с работающим двигателем на проезжей части. Сарычев снял машину с сигнализации, посадил Машу и резко газанул, надеясь, что водитель иномарки вникнет, оценит ситуацию и даст «семерке» выехать. Но тот не двинулся с места, и майор понял, что его пытаются достать.
— Из машины не выходи, что бы ни случилось, — небрежно сказал он Маше, вылез и, приблизившись к водительской дверце «мерса», громко и вежливо попросил:
— А не будете вы так любезны…
Водила в «мерсе» любезен не был — ответом Сарычева не удостоил. Тогда майор скверно улыбнулся, прижал на всякий случай дверь выставленным вперед коленом и тихо так постучал в окно. Стекло тут же опустилось, и в образовавшуюся щель Сарычев разглядел стриженую башку водителя, его мутные, со странным блеском глаза. В нос шибанул запах паленых веников, как в перегретой парной, — курили «Леди Хэми» .
— Дайте выехать, уважаемый, — еще раз попросил майор.
В глубине салона кого-то из пассажиров «пробило на ха-ха»:
— Ты, гля, уважает…
— Ты, козел, мою плацкарту занял, — выдал водила нараспев, под замысловатую пальцовку, — давай теперь со своей лакшовкой на своих двоих канай. Все, свободен.
Он тут же отгородился от Сарычева непроницаемым экраном тонированного стекла, и майор, почувствовав, как им овладевает знакомое чувство ярости, снова ощутил себя бородатым длинноволосым старцем. Дико вскрикнув, он с легкостью пробил кулаком стекло иномарки, нанеся при этом сокрушительный удар по бритой бестолковке водителя. Уже в следующее мгновение Сарычев ухватил его за ухо и дернул с такой силой, что грубиян пулей вылетел из машины.
— Сявки, сидеть! — Александр Степанович быстро распахнул водительскую дверцу «мерса» и, устроившись за рулем, свирепо глянул на окаменевших от ужаса пассажиров — те были явно не бойцы. Проехав чуть вперед, он заглушил двигатель, сломал ключ в замке зажигания и поспешил к своей «семерке»,