Проклятие Гавайев стр. 76
свете фонаря, словно между нами горел костер в лагере бойскаутов… у обоих на шее серьезные проблемы, избавиться от которых помогут только серьезные решения серьезных мужчин…
Шум снаружи хижины отвлек нас, и я глянул за дверь. Одна из девиц забралась высоко на скалу, руки на бедрах, соски торчат на луну, как у какой-то древней гавайской богини, ласточкой ныряющей в воду всю дорогу до Земли По… я был потрясен этой картиной, похожей на видение из полузабытого прошлого… с морем, поглощаемым скалами и луной, катящейся к Китаю.
– Не парься о девочках, – рявкнул Скиннер. – Мы всегда можем взять их с собой, – он прервался, уставившись на меня, – если сможем вытащить тебя отсюда.
Он был прав. Я изменил положение на полу так, чтобы их не видеть, и вновь попытался сфокусироваться на том, что он говорил…
Чуть за полночь мы израсходовали лед, и мне пришлось воспользоваться мегафоном, чтобы принесли еще. Скиннер забеспокоился о том, что я разбужу туземцев через бухту, но я заверил его, что они уже привыкли.
– Они обожают мегафон, – объяснил я. – Особенно, дети. Время от времени я даю одному из них в него гаркнуть.
– Ну и тупо, – промямлил Скиннер. – Держись подальше от детей. За три копейки продадут. Мегафон! Да ты что, совсем ебнулся? Местные и без того нервные. Если они решат, что с тобой что-то не так, тебе кранты.
– Но я его при этом не включаю, – сказал я, показывая ему кнопку "вкл., выкл." рядом с намотанной на рукоятку изолентой. – Сукины дети могут орать в него до потери пульса и все равно не извлекут ни звука. Но когда я берусь за дело, он звучит ВОТ ТАК.
Ужасный визг напополам с хрипом заполнил окрестности перекатами и искаженным низкоуровневым грохотом, когда я крутанул ручку громкости до всех 10 ватт и направил мегафон на дверь лесничества в пальмовых джунглях. Звук был невыносимым. Скиннер вскочил на ноги и бросился успокаивать
девиц, которые забились в истерике… Но я их уже не слышал; их голоса стерло. А потом, как гром следует за молнией, раздался странный трещащий рык моего голоса, произносящего предельно спокойно и вежливо:
– АЛОХА! КУБИКИ ЛЬДА, МАХАЛО.
А потом словно эхо с Земли По:
– КУБИКИ ЛЬДА, МАХАЛО, ДА, КУБИКИ… КУБИКИ ЛЬДА… МАХАЛО… КУБИКИ ЛЬДА… КУБИКИ ЛЬДА… МАХАЛО.
Вопль обратного питания просыпался и затихал вместе с моими словами, как дикая элетронная музыка, ревевшая в бухточке, как голос монстра, вышедшего из морских глубин с дизельной мясорубкой и потусторонним голосом.
– КУБИКИ ЛЬДА! В ХЕЯУ! МАХАЛО.
Я выдал последнюю канонаду восточной тарабарщины и отложил мегафон, когда в проеме вырос Скиннер с глазами с бейсбольные мячи.
– Ты, двинутый ублюдок! – кричал он. – Теперь нам отсюда точно не выбраться!
Он схватил свой брезентовый мешок с пола и принялся неистово швырять в него вещи.
– Угомонись, – сказал я, – лед уже в пути.
Он меня проигнорировал.
– На хуй лед, – буркнул Скиннер, – я уезжаю.
– Что? – спросил я, еще не вполне осознавая, насколько он обезумел. Он ползал по полу, как бешеный зверь в период течки.
Потом встал и замахал передо мной острой палкой.
– Отъебись, мудило! – кричал он. – Тебя ждет тюрьма Хило! Ты невменяем, мужик! Ты хочешь, чтобы нас всех повязали!
Он опять затряс