Проклятие Шалиона стр. 2
стесняться – это не лорд и не леди, вольные щедро осыпать их милостями; наоборот, рядом с ним они сами чувствовали себя аристократами. И взгляды, которые он на них бросал, вероятно, казались им восхищенными.
Кэсерил испытывал искушение направить отряд по неверному пути, к какому-нибудь коровнику, или на овечью ферму, или еще куда-нибудь – куда там ведет эта дорога. Однако шутить с церемониальной гвардией Дочери накануне Дня Дочери не стоило. Людей, собравшихся под священными военными стягами, сложно заподозрить в обладании таким качеством, как чувство юмора, а Кэсерил вполне мог еще столкнуться с ними, поскольку сам шел в тот же город. Он прочистил горло, которое ему не приводилось напрягать, обращаясь к людям, со вчерашнего дня.
– Нет, капитан. Дорога на Валенду отмечена каменным указателем, это примерно в паре миль впереди.
Когда-то, во всяком случае, было так.
– Вы сразу узнаете это место.
Кэсерил высвободил из-под плаща руку и показал вперед. Пальцы ему, правда, выпрямить так и не удалось – словно когтистой лапой взмахнул, а не рукой. В застывшие, негнущиеся суставы тут же голодным зверем впился холод, и Кэсерил поспешно спрятал руку обратно в складки теплой накидки.
Капитан кивнул широкоплечему знаменосцу, который, уложив древко знамени на согнутую в локте руку, пальцами другой начал копаться в кошельке
в поисках монетки помельче. Наконец он выловил парочку и извлек их на свет. Тут лошадь под ним дернулась, и монета – золотой реал, не медная вайда – выскользнула из его руки и упала в грязь. Он глянул ей вслед с ужасом, но тут же взял себя в руки и сделал равнодушное лицо. Спешиться и рыться в поисках ее в грязи под взглядами своих товарищей он не мог – ведь он же не нищий крестьянин, каким, на его взгляд, был Кэсерил. И знаменосец вздернул подбородок, ожидая в качестве утешения, что Кэсерил сейчас на потеху всем бросится за нежданным подарком судьбы в чавкающую жижу.
Вместо этого тот поклонился и произнес:
– Пусть столь же щедрое благословение леди Весны осенит вас, молодой господин, сколь щедры оказались вы сами по отношению к бездомному бродяге.
Если бы юный солдат отличался большим умом, он заметил бы насмешку в словах Кэсерила, и тот получил бы хороший удар плеткой по лицу. Но это было маловероятно, судя по быкообразной внешности гвардейца, ибо таковая редко предполагает наличие разума, не уступающего мощностью мускулатуре. Лишь капитан раздраженно скривился, но ничего не сказал, только покачал головой и жестом приказал колонне двигаться дальше.
Если знаменосец был слишком горд, чтобы копаться в грязи, то Кэсерил для этого слишком устал. Он подождал, пока проедет багажный обоз, затем обслуга, и только когда скрылись из виду замыкавшие отряд мулы, с трудом наклонился и выловил маленькую искорку из студеной воды, набравшейся в след от лошадиного копыта. Шрамы на спине болезненно натянулись. «О боги! Я действительно двигаюсь, как старик!» Он выдохнул и выпрямился, чувствуя себя скрюченным столетним дедом. Или дорожной грязью, которую оставляет за собой Отец Зимы, когда покидает мир, – подсохшей сверху, но жидкой внутри.
Он протер монету – маленькую, хоть и золотую – и достал свой пустой кошелек. Уронил тонкий металлический диск в голодный кожаный рот и услышал одинокое звяканье.