Проклятие Шалиона стр. 277
ваше воображение иссякнет, я покопаюсь в воспоминаниях юности – вдруг вспомню что-нибудь еще.
Девушка показала Кэсерилу книгу.
– Я думала, что придется читать нудную теологию, а мне велели принести вот эти истории.
Кэсерил с интересом посмотрел на книгу. Судя по марке печатника, издание было ибранское.
– Занимательная книга, – сказал Умегат. – Автор путешествует с группой паломников, которые по очереди рассказывают свои истории. Очень… э-э… поучительно.
– На самом деле, милорд, – прошептала девушка-дедикат, – некоторые из них совершенно непристойные.
– Я чувствую необходимость стряхнуть пыль с проповеди Ордолла, посвященной урокам плоти. И пообещал дедикату походатайствовать перед Бастардом о снятии с нее епитимьи в качестве компенсации за ее стыдливый румянец. Боюсь, она верит, что мое ходатайство будет успешным. – Умегат улыбался во весь рот.
– Я… гм… был бы крайне признателен, если б вы дали мне почитать эту книгу, когда закончите ее изучение, – с надеждой в голосе произнес Кэсерил.
– Я пришлю ее вам, милорд.
Кэсерил попрощался и вышел. Он пересек храмовую площадь и направился вверх по холму. Однако, не доходя до Зангра, он свернул к городскому дворцу провинкара Баосии. Здание, сложенное из больших серых камней, немного походило на дворец Джироналов, но отличалось чуть меньшим размером и отсутствием окон на первом этаже. Окна второго этажа были защищены железными решетками. Дворец снова был открыт – приехали хозяева, и у них гостили сейчас старая провинкара и леди Иста, прибывшие из Валенды. Гулкая пустота комнат заполнилась шумом и суматохой. Кэсерил представился, и его немедленно препроводили внутрь. Привратник провел его в солнечную комнату на верхнем этаже в задней части дома. Там, на маленьком балконе с витыми железными перилами, выходившем на зеленый сад, он обнаружил вдовствующую рейну Исту. Она отпустила свою компаньонку и предложила Кэсерилу освободившееся кресло. Сегодня тусклые волосы Исты были аккуратно заплетены в косы и убраны наверх. Лицо ее заметно посвежело, и даже платье, казалось, сидело на ней лучше обычного.
– Здесь очень мило, – заметил Кэсерил, устраиваясь в кресле.
– Да, мне тоже нравится эта комната. Я жила здесь еще девочкой, когда мой отец брал нас с собой в столицу. Правда, это случалось нечасто. А больше всего мне нравится, что отсюда не видно Зангра. – Она посмотрела на раскинувшийся внизу пышный сад.
– Вы были вчера на ужине во дворце. – Вчера он успел только обменяться с ней формальными любезностями; Иста поздравила его с новым назначением и обручением и покинула Зангр очень рано. – Должен сказать, вы отлично выглядели. Исель была рада.
Она наклонила голову.
– Я там ела, чтобы доставить ей удовольствие, но спать там я не могу.
– Думаю, призраки по нему еще бродят, но, к моему глубочайшему облегчению, я их больше не вижу.
– Я тоже не вижу, ни глазами, ни внутренним зрением, но чувствую их, как холод, исходящий от стен. А может, мою душу холодят воспоминания. – Она обхватила руками плечи, словно пытаясь согреться. – Зангр мне отвратителен.
– Теперь я понимаю несчастных призраков гораздо лучше, чем в те дни, когда они внушали мне страх, – нерешительно признался Кэсерил. – Тогда я думал, что их неприкаянность и постепенное разрушение вследствие отверженности богами – это проклятие, а теперь мне кажется, что это – милосердие. Когда боги забирают души в свой мир, те помнят себя… разум